я вышел в дверь высоцкий

Вот главный вход…

dld

dld

dld

dld

Текст и комментарии

Вот – главный вход, но только вот
Упрашивать – я лучше сдохну, –
Вхожу я через черный ход,
А выходить стараюсь в окна.

Не вгоняю я в гроб никого,
Но вчера меня, тепленького –
Хоть бываю и хуже я сам, –
Оскорбили до ужаса.

И, плюнув в пьяное мурло
И обвязав лицо портьерой,
Я вышел прямо сквозь стекло –
В объятья к милиционеру.

И меня – окровавленного,
Всенародно прославленного,
Прям как был я – в амбиции
Довели до милиции.

И, кулаками покарав
И попинав меня ногами,
Мне присудили крупный штраф –
За то, что я нахулиганил.

А потом – перевязанному,
Несправедливо наказанному –
Сердобольные мальчики
Дали спать на диванчике.

Проснулся я – еще темно, –
Успел поспать и отдохнуть я, –
Встаю и, как всегда, – в окно,
Но на окне – стальные прутья!

И меня – патентованного,
Ко всему подготовленного, –
Эти прутья печальные
Ввергли в бездну отчаянья.

А рано утром – верь не верь –
Я встал, от слабости шатаясь, –
И вышел в дверь – я вышел в дверь! –
С тех пор в себе я сомневаюсь.

В мире – тишь и безветрие,
Чистота и симметрия, –
На душе моей – тягостно,
И живу я безрадостно.

«Вот – главный вход, но только вот…» – Поэзия и проза.

Узнать стоимость химического холодильника можно на сайте Биохимпро.

Источник

Дорожная история

Я вышел ростом и лицом —
Спасибо матери с отцом;
С людьми в ладу — не понукал, не помыкал;
Спины не гнул — прямым ходил,
И в ус не дул, и жил как жил,
И голове своей руками помогал…
Бродяжил и пришёл домой
Уже с годами за спиной,
Висят года на мне — ни бросить, ни продать.
Но на начальника попал,
Который бойко вербовал,
И за Урал машины стал перегонять.

Дорога, а в дороге — МАЗ,
Который по уши увяз,
В кабине — тьма, напарник третий час молчит,
Хоть бы кричал, аж зло берёт:
Назад пятьсот,
пятьсот вперёд,
А он зубами «Танец с саблями» стучит!
Мы оба знали про маршрут,
Что этот МАЗ на стройках ждут.
А наше дело — сел, поехал. Ночь, полночь…
Ну надо ж так! Под Новый год!
Назад пятьсот,
пятьсот вперёд!
Сигналим зря — пурга, и некому помочь!

«Глуши мотор, — он говорит, —
Пусть этот МАЗ огнём горит!»
Мол видишь сам — тут больше нечего ловить.
Мол, видишь сам — кругом пятьсот,
И к ночи точно занесёт,
Так заровняет, что не надо хоронить!

Я отвечаю: «Не канючь!»
А он — за гаечный за ключ
И волком смотрит (он вообще бывает крут).
А что ему — кругом пятьсот,
И кто кого переживёт,
Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!

Он был мне больше чем родня —
Он ел с ладони у меня,
А тут глядит в глаза — и холодно спине.
А что ему — кругом пятьсот,
И кто там после разберёт,
Что он забыл, кто я ему и кто он мне!

И он ушёл куда-то вбок.
Я отпустил, а сам прилёг,
Мне снился сон про наш «весёлый» наворот.
Что будто вновь — кругом пятьсот,
Ищу я выход из ворот,
Но нет его, есть только вход,
и то не тот.…

Конец простой: пришел тягач,
И там был трос, и там был врач,
И МАЗ попал, куда положено ему.
И он пришёл — трясётся весь…
А там — опять далёкий рейс,
Я зла не помню — я опять его возьму!

Источник

Мишка Шифман

Мишка Шифман башковит —
У его предвиденье.
«Что мы видим, — говорит, —
Кроме телевиденья?!
Смотришь конкурс в Сопоте —
И глотаешь пыль,
А кого ни попадя
Пускают в Израиль!»

Мишка также сообщил
По дороге в Мнёвники,
Говорит: «Голду Меир я словил
В радиоприёмнике…»
И такое рассказал,
Ну до того красиво,
Что я чуть было не попал
В лапы Тель-Авива.

Я сперва-то был не пьян,
Возразил два раза я —
Говорю: «Моше Даян —
Стерва одноглазая.
Агрессивный, бестия,
Чистый фараон.
Ну, а где агрессия —
Там мне не резон».

Мишка тут же впал в экстаз —
После литры выпитой —
И говорит: «Они же нас
Выгнали с Египета!
Оскорбления простить
Не могу такого!
Я позор желаю смыть
С Рождества Христова!»

Мишка взял меня за грудь,
Говорит: «Мне нужна компания!
Мы ж с тобой не как-нибудь
Просто здравствуй-до свидания.
Мы побредём, паломники,
Чувства придавив.
Хрена ли нам Мнёвники —
Едем, вон, в Тель-Авив!»

Я сказал: «Я вот он весь,
Ты же меня спас в порту».
Но, говорю, загвоздка есть:
Русский я по паспорту.
Только русские в родне,
Прадед мой — Самарин,
Если кто и влез ко мне,
Так и тот — татарин.

Мишку Шифмана не трожь,
С Мишки — прочь сомнения:
У его евреи сплошь —
В каждом поколении.
Вон дед параличом разбит —
Бывший врач-вредитель…
А у меня — антисемит
На антисемите.

Мишка — врач, он вдруг затих:
В Израиле бездна их,
Там гинекологов одних —
Как собак нерезаных;
Нет зубным врачам пути —
Потому что слишком много просятся.
А где на всех зубов найти?
Значит — безработица!

Мишка мой кричит: «К чертям!
Виза — или ванная!
Едем, Коля, — море там
Израилеванное. »
Видя Мишкину тоску
(А он в тоске опасный),
Я ещё хлебнул кваску
И сказал: «Согласный!»

…Хвост огромный в кабинет
Из людей, пожалуй, ста.
Мишке там сказали «нет»,
Ну, а мне — «пожалуйста».
Он кричал: «Ошибка тут!
Это я еврей. »
А ему говорят: «Не шибко тут!
Выйди, вон, из дверей!»

Мишку мучает вопрос:
Кто здесь враг таинственный?
А ответ ужасно прост —
И ответ единственный.
Я — в порядке. Тьфу-тьфу-тьфу.
Мишка пьёт проклятую,
Говорит, что за графу
Не пустили — пятую.

Источник

Песня самолёта-истребителя

Я — «Як»,
Истребитель,
Мотор мой звенит.
Небо — моя обитель.
Но тот, который во мне сидит,
Считает, что он — истребитель.

В прошлом бою мною «Юнкерс» сбит, —
Я сделал с ним, что хотел.
Но тот, который во мне сидит,
Изрядно мне надоел.

Я в прошлом бою навылет прошит,
Меня механик заштопал,
Но тот, который во мне сидит,
Опять заставляет: в штопор.

Вот сзади заходит ко мне «Мессершмидт».
Уйду — я устал от ран.
Но тот, который во мне сидит,
Я вижу, решил на таран!

Я — главный. А сзади, ну чтоб я сгорел!
Где же он, мой ведомый?!
Вот от задымился, кивнул и запел:
«Ми-и-и-р вашему дому!»

И тот, который в моем черепке,
Остался один — и влип.
Меня в заблуждение он ввел и в пике —
Прямо из мертвой петли.

Он рвет на себя — и нагрузки вдвойне.
Эх, тоже мне летчик — АС.
Но снова приходится слушаться мне,
Но это в последний раз.

Я больше не буду покорным, клянусь,
Уж лучше лежать в земле.
Ну что ж он, не слышит, как бесится пульс,
Бензин — моя кровь — на нуле.

Терпенью машины бывает предел,
И время его истекло.
Но тот, который во мне сидел,
Вдруг ткнулся лицом в стекло.

Убит он, я счастлив, лечу на легке,
Последние силы жгу.
Но что это?! я в глубоком пике —
И выйти никак не могу!

Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезет другому.
Выходит, и я напоследок спел:
«Ми-и-и-р вашему дому!»

Источник

Adblock
detector