пол грэм эссе на русском

Пол Грэм. Все статьи на русском. Два года спустя

«Лучший способ писать — это переписывать»
— Пол Грэм, «The Age of the Essay»

yptksdeorkqonk9r3jbqpv 5ucw

Первую подборку на русском всех статей Пола Грэма (а их 176) меня вдохновили сделать ребята из tceh.com (60 переводов).
Вторую — Edison Software (125 переводов).
Третью — Филтех-акселератор (134 перевода и еще несколько в процессе).
На четвертую… уже закончатся эссе Грэма, буду переводить его Twitter (там, кстати, много полезного).

Недавно я подключился к проекту, цель которого содействовать «филантропическим стартапам» (это такие, которые «за добро во всем мире», типа GNU/Linux, Wikipedia и WebArchive). Я вношу свои 5 копеек подборкой самых полезных концептуальных/теоретических материалов про стартапы и стартаперское (хакерское) мировоззрение.

А для тех, у кого все же стартап, а не ICO:

До 16 января 2018 идет прием заявок, предакселератор PhilTech.
С 5 по 23 февраля будет акселерация «по-полной».
С 19 по 25 мая — финальный интенсив в Москве.

Есть время подучить матчасть, особенно для CEO.

Кто такой Пол Грэм?
Если вы хоть как-то связаны со стартапами у вас возник такой вопрос, то вам обязательно под кат.

Подборка из серии «добавить в избранное и читать по одному эссе в день».
(хватит на полгода, кстати)

image loader

Топ-5 эссе про стартапы

How to Get Startup Ideas (Как найти идею для стартапа. Часть первая, часть вторая, часть третья, часть четвертая))

Источник

Подборка 143 переводов эссе Пола Грэма (из 184)

paul

Пол Грэм — один из самых уважаемых людей среди ИТишников, основателей и инвесторов. Он первоклассный программист (написал два языка программирования), хакер, создатель дерзкого акселератора Y Combinator, философ. Своими помыслами и разумом Пол Грэм врывается в широкий спектр областей: от прогнозирования развития языков программирования на сто лет вперед до человеческих качеств и способов починить/хакнуть экономику. А ещё он осознает важность того, чтобы формулировать свои мысли в текст и делиться ими с окружающими.

Когда в 2015 году я начал читать Пола Грэма мой взгляд на жизнь поменялся. Я считаю его эссе одними из самых важных текстов, которые стоит прочитать все как можно раньше, чтобы сформировать у себя мышление, способ рассуждения и изложения мыслей.

Первую подборку переводов эссе Пола Грэма меня вдохновили сделать коллеги из tceh.com (60 переводов из 176). Вторую — Edison Software (125 переводов). Третью — PhilTech-акселератор (134 перевода и еще несколько в процессе). Потом был период (2017, 2018 и 2019), когда Пол Грэм не писал эссе (а занимался с детьми), а только немного в Твиттер и дал одно видео-интервью для стартап-школы. Но в конце 2019 и начале 2020 года он вновь стал публиковать глубокие тексты об которые интересно подумать. Предлагаю вашему вниманию ссылки на новые переводы (upd с прошлой подборки) и полный список всех эссе.

Текстов много, сам Пол Грэм предлагает начать с:

Источник

Жизнь коротка. Эссе Пола Грэма о вещах, на которые нужно перестать тратить свое ограниченное время

twitter

facebook

vk

ok

flip

47

Все знают, что жизнь коротка. В детстве я об этом часто задумывался. Действительно ли жизнь коротка, или мы просто жалуемся на ее конечность? Думали бы мы так же, если б жили в десять раз дольше?

В какой-то момент я решил, что ответа на этот вопрос попросту не существует, и перестал им задаваться. А потом я обзавелся детьми. И это позволило мне найти ответ. Да, жизнь действительно коротка.

С появлением детей я научился делить непрерывный поток времени на отдельные отрезки. С двухлетним ребенком у вас всего 52 выходных. В новогодние чудеса дети верят примерно с трех до 10 лет. А значит у вас есть лишь около восьми шансов понаблюдать за реакцией ребенка на подарок под елкой. В непрерывном потоке времени трудно понять, что такое много или мало. Но восемь — это не так уж много. Если б у вас было восемь орешков арахиса или полка с восемью книгами на выбор, вам бы этого точно показалось мало — вне зависимости от продолжительности вашей жизни.

Итак, жизнь на самом деле коротка. Но что это меняет?

Для меня — многое. Это означает, что аргументы вроде «жизнь слишком коротка для Х», реально имеют вес. Это не просто фигура речи. Или синоним того, что вам надоело чем-либо заниматься. Если вы поймали себя на мысли, что жизнь слишком коротка для чего-то, что вы делаете, постарайтесь немедленно перестать это делать.

Когда я думаю, для чего слишком коротка моя собственная жизнь, первое, что приходит на ум — «всякая фигня» («bullshit»). Я понимаю, это звучит как тавтология. Это же практически определение: «всякая фигня» — это именно то, на что не хочется тратить свою жизнь. При этом тут есть еще дополнительный смысл. В слове bullshit есть значение чего-то фальшивого, ненастоящего. Это как подмена настоящей жизни, джанкфуд в мире жизненного опыта.

Если вы спросите себя, на какую именно фигню тратите свое время, то ответ, скорее всего, вам хорошо известен. Это ненужные встречи, бессмысленные споры, бюрократия, позерство, исправление чужих ошибок, пробки и затягивающие, но неблагодарные занятия.

Такие вещи попадают в вашу жизнь двумя способами: вам их навязывают, либо вы занимаетесь самообманом. В какой-то степени вы должны мириться с чушью, навязанной вам обстоятельствами. Всем нужно зарабатывать деньги, а зарабатывание денег в основном состоит из поручений. Закон спроса и предложения это подтверждает: чем больше вознаграждение за какую-либо работу, тем дешевле ее готовы выполнять люди. Однако вам, возможно, навязывают меньше чуши, чем вы думаете. Всегда были и есть люди, которые отказываются от рутинной работы и перебираются туда, где возможностей в общепринятом смысле меньше — зато жизнь кажется более настоящей. Такая практика получает всё большее распространение.

Вы можете сделать то же самое в меньшем масштабе, и для этого вам даже не придется куда-то переезжать. Количество времени, которое вы должны тратить на всякую фигню, варьируется в зависимости от работодателя. Большинство крупных организаций (и многие маленькие) буквально погрязли в ней. Но достаточно лишь правильно расставить приоритеты и избегать чуши, даже несмотря на деньги и престиж, которые она вам дает. И тогда вы, вероятно, сможете найти работодателя, который будет тратить меньше вашего времени попусту.

Если вы фрилансер или владеете небольшой компанией, делать это можно на уровне отдельных клиентов. Если вы откажетесь от токсичных заказчиков, то вряд ли сильно потеряете в доходах, зато значительно сократите количество чуши в своей жизни.

Да, часть ненужной ерунды вам навязывается извне. Но часто вы наполняете свою жизнь фигней без чьей-либо помощи — и в этом случае некого винить, кроме самого себя. Причем избавиться от подобной ерунды бывает сложнее, чем от навязанной. Она ловко проникает в нашу жизнь и заставляет впустую тратить на нее время. Яркий пример — споры в интернете. Когда кто-то вам возражает, он в некотором смысле атакует вас, и порой довольно откровенно. Ваша естественная реакция на нападение — уход в защиту. Но, как и многие другие инстинкты, этот не подходит для современного мира. Как ни парадоксально, в большинстве случаев лучше просто пройти мимо. В противном случае эти люди буквально отберут ваше время. [ 1 ]

Споры в сети затягивают лишь от случая к случаю. Есть куда более опасные вещи. Как я писал ранее, то, что нам нравится, может вызывать привыкание — это своего рода побочный продукт технического прогресса. А значит, чтобы избежать зависимости, нам всё чаще приходится прилагать сознательные усилия и вопрошать самих себя: «Так ли я хочу проводить свое время?»

Нужно не только всячески избегать ерунды, но и активно искать вещи, которые действительно имеют значение. Но для разных людей это могут быть разные вещи. И большинству нужно с этим определиться. Некоторым везет, и они рано понимают, что их увлекает математика, забота о животных или писательство. Позже они находят способы тратить на любимое занятие большую часть своего времени. Но для большинства людей это не так очевидно. Их жизнь представляет собой микс из занятий полезных и бесполезных, и им приходится постепенно учиться их различать.

Это особенно актуально для молодежи. Причиной неразберихи в их умах становятся искусственные ситуации, в которые они попадают. Для учеников средних и старших классов школы мнение других кажется самой важной вещью на свете. Но спросите любого взрослого человека, что именно в своей юности он делал не так, и почти все вам ответят: их слишком заботило мнение сверстников.

Один из способов понять, что действительно важно, — спросить себя, будет ли это заботить вас в будущем. У фальшивых ценностей обычно бывает резкий пик кажущейся значимости. Это нас и сбивает с толку. Сам по себе такой пик на графике мало что значит, но он настолько острый, что вонзается в наше сознание, словно булавка.

Вещи, которые действительно имеют значение, вовсе не обязательно кажутся нам важными. Например, выпить кофе с другом — важно. И позже это время вам не покажется проведенным впустую.

Когда у вас есть маленькие дети, они заставляют вас тратить свое время на них, — и это тоже важные дела. Малыши хватают вас за рукав, пока вы залипаете в телефоне, и просят с ними поиграть. Высока вероятность, что тем самым они отвлекут вас от какой-нибудь чуши.

Есть еще два подхода к ситуациям, когда чего-то не хватает: попробовать получить это в большем количестве или смаковать уже имеющееся. Оба подхода имеют смысл.

Ваш образ жизни влияет на ее продолжительность. Большинство людей могло бы добиться большего. И я в том числе.

Но вы, вероятно, сможете добиться еще большего, если станете уделять пристальное внимание тому времени, которое у вас есть. Дни могут пролетать незаметно. У состояния потока, в которое так любят погружаться люди с богатым воображением, есть обратная сторона. Занимаясь на бегу различными поручениями и тревожась по любому поводу, вы не можете насладиться текущим моментом. Одной из самых поразительных вещей, которые я когда-либо прочитал, была даже не книга, а ее название — «Прожигание дней» Джеймса Сэлтера.

Можно немного замедлить ход времени. И мне это удалось. Вместе с детьми в вашей жизни появляются и маленькие прекрасные моменты, которые просто невозможно не подмечать.

Также помогает ощущение, что из какого-либо жизненного опыта вы выжали всё что можно. Почему я грущу по поводу матери? Не только потому, что скучаю по ней, — я перебираю в голове всё то, что мы могли бы сделать вместе. Моему старшему сыну скоро исполнится семь лет. И хотя я скучаю по тем временам, когда он был трехлеткой, я не жалею о том, что мы чего-то не успели. Мы провели то время, когда ему было три года, самым наилучшим образом.

Неуклонно избавляйтесь от ерунды. Не ждите момента, чтобы начать делать действительно важные вещи. И наслаждайтесь тем временем, которое у вас есть. Вот как надо поступать, когда жизнь коротка.

Источник

Пол Грэм: почему для детей важнее делать «Собственный Проект», чем получать хорошие оценки

0ae130d0931c836ecc7642d128f058f1

Несколько дней назад по дороге домой из школы мой девятилетний сын сказал мне, что не может дождаться возвращения домой, чтобы написать продолжение рассказа, над которым он работает. Это обрадовало меня как ничто другое из того, что я слышал от него — не только потому, что он был в восторге от своего рассказа, но и потому, что он открыл для себя этот способ работы. Работа над собственным проектом так же отличается от обычной работы, как катание на коньках от ходьбы. Это не только веселее, но и гораздо продуктивнее.

Какая доля великих работ была сделана людьми, которые катались на коньках в подобном смысле? Если не вся, то уж точно большая.

Есть что-то особенное в работе над собственным проектом. Я бы не сказал, что вы стали счастливее. Лучше сказать, что вы взволнованы или вовлечены. Вы счастливы, когда все идет хорошо, но часто это не так. Когда я пишу эссе, чаще всего я волнуюсь и недоумеваю: волнуюсь, что эссе получится плохим, и недоумеваю, потому что нащупываю какую-то идею, которую не могу разглядеть достаточно ясно. Смогу ли я выразить ее словами? В конце концов, как правило, удается, если я провожу достаточно времени, но я никогда не уверен; первые несколько попыток часто оказываются неудачными.

У вас бывают моменты счастья, когда все получается, но они длятся недолго, потому что потом вы переходите к следующей проблеме. Так зачем вообще этим заниматься? Потому что людям, которым нравится работать таким образом, ничто другое не кажется таким правильным. Вы чувствуете себя как животное в своей естественной среде обитания, делающее то, для чего оно предназначено — не всегда счастливое, может быть, но энергичное и живое.

Многие дети испытывают восторг от работы над собственными проектами. Самое трудное — сделать так, чтобы это совпадало с работой, которую вы выполняете как взрослый. И наши обычаи усложняют это. Мы рассматриваем «игру» и «хобби» как качественно отличные от «работы». Ребенку, строящему домик на дереве, не ясно, что есть прямой (хотя и длинный) путь от этого домика к архитектуре или инженерии. И вместо того, чтобы указывать маршрут, мы скрываем его, неявно рассматривая то, что делают дети, как отличное от реальной работы.

Вместо того чтобы рассказать детям, что их домики на деревьях могут стать дорогой к тем делам, которыми они будут заниматься во взрослой жизни, мы говорим им, что путь лежит через школу. И, к сожалению, школьная работа, как правило, сильно отличается от работы над собственными проектами. Обычно это и не проект, и не собственная работа. Поэтому по мере того, как школа становится все серьезнее, работа над собственными проектами если и выживает, то как тоненькая ниточка в стороне от учебы.

Немного грустно думать о том, что все старшеклассники отвернулись от строительства домиков на деревьях и сидят в классе, послушно изучая Дарвина или Ньютона, чтобы сдать экзамен, в то время как работа, сделавшая Дарвина и Ньютона знаменитыми, на самом деле ближе по духу к строительству домиков на деревьях, чем к подготовке к экзаменам.

Если бы мне пришлось выбирать между хорошими оценками моих детей и работой над собственными амбициозными проектами, я бы выбрал проекты. И не потому, что я снисходительный родитель, а потому, что я был на другом конце и знаю, что имеет большую прогностическую ценность. Когда я отбирал стартапы для Y Combinator, меня не волновали оценки кандидатов. Но если они работали над собственными проектами, я хотел услышать о них все. [2]

Возможно, это неизбежно, что школа такая, какая она есть. Я не говорю, что мы должны перепроектировать ее (хотя я и не говорю, что мы этого не делаем), просто мы должны понять, что она делает с нашим отношением к работе — она направляет нас к добросовестной тяжелой работе, часто используя конкуренцию в качестве приманки, и подальше от катания на коньках.

Иногда бывает так, что школьная работа становится собственным проектом. Когда бы мне ни пришлось писать сочинение, оно становилось моим собственным проектом — кроме уроков английского языка, как ни странно, потому что вещи, которые приходится писать на уроках английского языка, настолько фиктивны. А когда я поступил в колледж и начал посещать занятия по компьютерным наукам, программы, которые мне приходилось писать, стали моими собственными проектами. Когда я писал или программировал, я обычно «катался на коньках», и с тех пор это так и осталось.

Так где же именно находится грань собственных проектов? Это интересный вопрос, отчасти потому, что ответ на него очень сложен, а отчасти потому, что на карту поставлено очень многое. Оказывается, работа может быть собственной в двух смыслах: 1) что вы делаете ее добровольно, а не просто потому, что кто-то вам сказал, и 2) что вы делаете ее сами.

Граница между первым и вторым довольно острая. Люди, которым небезразлична их работа, обычно очень чувствительны к разнице между тем, как их тянут, и тем, как их подталкивают, а работа, как правило, относится к той или иной категории. Но тест заключается не только в том, говорят ли вам что-то делать. Вы можете выбрать делать то, что вам говорят делать. Более того, вы можете в этом разбираться гораздо основательнее, чем тот, кто вам сказал это сделать.

Например, домашнее задание по математике для большинства людей — это то, что им говорят делать. Но для моего отца, который был математиком, это было не так. Большинство из нас думает о задачах в учебнике математики как о способе проверить или развить свои знания материала, объясненного в каждом разделе. Но для моего отца задачи были той частью, которая имела значение, а текст был всего лишь своего рода аннотацией. Каждый раз, когда он получал новую книгу по математике, для него это было все равно что получить головоломку: здесь был новый набор задач, которые нужно было решить, и он тут же принимался решать их все.

Другой смысл того, что проект является собственным — работа над ним в одиночку — имеет гораздо более мягкую границу. Он постепенно переходит в сотрудничество. И что интересно, оно переходит в сотрудничество двумя разными способами. Один из способов сотрудничества — это совместная работа над одним проектом. Например, когда два математика работают над доказательством, которое формируется в ходе их разговора. Другой способ — когда несколько человек работают над отдельными проектами, которые собираются вместе, как пазл. Например, когда один человек пишет текст книги, а другой занимается графическим дизайном. [3]

Эти два пути к сотрудничеству, конечно, можно совместить. Но при правильных условиях воодушевление от работы над собственным проектом может сохраняться довольно долго, прежде чем раствориться в бурном потоке работы в большой организации. Действительно, история успешных организаций — это отчасти история методов сохранения этого азарта. [4]

Команда, создавшая оригинальный Macintosh, была отличным примером этого явления. Такие люди, как Баррел Смит и Энди Херцфельд, Билл Аткинсон и Сьюзан Каре, не просто выполняли приказы. Они были не теннисными мячиками, отбитыми Стивом Джобсом, а ракетами, выпущенными Стивом Джобсом. Между ними было много совместной работы, но все они, похоже, по отдельности испытывали волнение от работы над собственным проектом.

В книге Энди Херцфилда, посвященной Макинтош, он описывает случай, когда они вернулись в офис после ужина и работали до поздней ночи. Люди, которые никогда не сталкивались с трепетом работы над проектом, удивляются и не могут понять различия между сверхурочной работой и работой, к примеру, на галерах. Но это сравнение далеко от истины. Вот почему ошибочно возводить идею “work/life balance” в разряд догмы. По сути, само противопоставление работы и жизни ошибочно. Оно подразумевает, что жизнь и работы противоположны. Люди, для которых слово “работа” означает монотонное изматывающее исполнение долга, существуют. Но для полевых игроков, соотношение между работой и жизнью скорее в симбиозе, чем в противостоянии. Я бы не стал работать ни над чем, что я бы не хотел привнести в свою жизнь.

Конечно, легче достичь такого уровня мотивации, когда вы делаете что-то вроде Macintosh. Легко ощутить, что проект ваш собственный, когда вы работаете над чем-то новым. Это одна из причин тенденции программистов переписывать вещи, которые не нуждаются в переписывании, и писать свои собственные версии вещей, которые уже существуют. Это иногда тревожит менеджеров, и, если судить по общему количеству набранных символов, это редко является оптимальным решением. Но это не всегда вызвано просто высокомерием или невежеством.

Написание кода с нуля также намного полезнее — настолько полезнее, что хороший программист может в конечном итоге оказаться впереди, несмотря на шокирующую трату символов. Действительно, одним из преимуществ капитализма может быть то, что он поощряет такое переписывание. Компания, которой нужно программное обеспечение для чего-то, не может использовать программное обеспечение, уже написанное для этого в другой компании, и поэтому ей приходится писать свое собственное, что часто оказывается лучше. [5]

Естественное соответствие между катанием на коньках и решением новых проблем — одна из причин, по которой отдача от стартапов так высока. Мало того, что рыночная цена нерешенных проблем выше, вы также получаете скидку на продуктивность, когда работаете над ними. На самом деле, вы получаете двойное увеличение продуктивности: когда вы делаете чистый дизайн, легче набирать фигуристов, и они проводят все свое время на коньках.

Стив Джобс кое-что знал о катании на коньках, наблюдая за Стивом Возняком. Если вы можете найти нужных людей, вам нужно только сказать им, что делать на самом высоком уровне. Они разберутся с деталями. Действительно, они настаивают на этом. Чтобы проект чувствовался вашим собственным, вы должны обладать достаточной автономией. Вы не можете работать по заказу или тормозиться бюрократией.

Гарантированный способ получить автономию — совсем не иметь начальника. Это можно осуществить двумя путями: самому стать начальником или работать над сторонними проектами вне работы, где вас никто не будет контролировать. Хотя стартапы и open source проекты с финансовой точки зрения диаметрально противоположны, у них есть много общего: например, они часто управляются фигуристами. В самом деле, они — две стороны одной медали, и лучший способ исследовать для себя идеи стартапа — это поработать над проектом просто для удовольствия.

Если ваши проекты из тех, которые приносят деньги, то над ними просто работать. Сложнее, если не приносят. И самая сложная часть обычно это настрой. Это то, что взрослым дается гораздо сложнее чем детям. Дети просто погружаются и строят свои шалаши, не заботясь о том, на что они тратят своё время и не сравнивая свои шалаши с другими. И честно говоря мы можем научиться многому у детей здесь. Высокие стандарты большинства взрослых для «реальной» работы не всегда могут послужить хорошую работу.

Наиболее важная фаза в своем собственном проекте — это начало: когда от мыслей “было бы круто сделать X” ты переходишь к тому, чтобы действительно начать делать Х. И на этом этапе устанавливать высокие стандарты не только бесполезно, но и вредно. Существует некоторое количество людей, которые начинают слишком много новых проектов. Но, я подозреваю, куда больше тех, кого боязнь неудачи останавливает от запуска проектов, которые могли бы быть успешными, если воплотить их в жизнь.

Но если мы, как дети, не могли извлечь пользу из знания, что наш домик на дереве был лишь этапом на пути к “взрослым” проектам, то мы хотя бы можем понять теперь, будучи взрослыми, что наши проекты находятся на том самом пути, уходящем корнями к домику на дереве. Помните ту легкомысленную уверенность в новых начинаниях, когда вы были ребенком? Было бы здорово вернуть эту невероятно полезную способность.

Если взрослым сложнее сохранять такую уверенность, то мы, по крайней мере, склонны подходить более осознанно к тому, что делаем. Дети скачут от одного вида деятельности к другой, либо их заставляют делать какую-либо работу вместе с остальными. Они едва ли осознают, что с ними происходит. В то время, как мы знаем больше о разных видах деятельности и контролируем ту, которой занимаемся. В идеале, мы можем извлечь наибольшую выгоду из обоих вариантов: подходить осознанно к выбору работать над своими собственными проектами и быть неосторожным, но уверенным в начинании новых.

Примечания

[1] «Хобби» — любопытное слово. Сейчас оно означает работу, которая не является настоящей работой — работу, за которую не судят, — но первоначально оно означало просто одержимость в довольно общем смысле (даже политическое мнение, например), на которой человек метафорически катался, как ребенок катается на лошадке-хобби. Трудно сказать, является ли его недавнее, более узкое значение изменением к лучшему или худшему. Конечно, существует множество ложных срабатываний — множество проектов, которые в итоге оказываются важными, но изначально отвергаются как простое хобби. Но с другой стороны, эта концепция обеспечивает ценное прикрытие для проектов, находящихся на ранней стадии «гадкого утенка».

[2] Родители подростков, как это часто бывает, ведут последнюю войну. Оценки имели большее значение в старые времена, когда путь к успеху заключался в получении дипломов, поднимаясь по заранее определенной лестнице. Но это и хорошо, что их тактика сосредоточена на оценках. Как было бы ужасно, если бы они вторглись на территорию проектов и тем самым привили детям отвращение к такой работе, заставляя их ее выполнять. Оценки — это и так мрачный, фальшивый мир, и вмешательство родителей не причиняет ему особого вреда, но работа над собственными проектами — это более тонкая, личная вещь, которую очень легко повредить.

[3] Сложная, постепенная грань между работой над собственными проектами и сотрудничеством с другими людьми — одна из причин, по которой существует так много разногласий по поводу идеи «одинокого гения». На практике люди сотрудничают (или не сотрудничают) самыми разными способами, но идея гения-одиночки определенно не является мифом. В ней есть доля истины, которая связана с определенным способом работы.

[4] Сотрудничество тоже является мощным инструментом. Оптимальная организация будет сочетать сотрудничество и собственность таким образом, чтобы нанести наименьший ущерб каждой из них. Интересно, что компании и университетские кафедры подходят к этому идеалу с противоположных сторон: компании настаивают на сотрудничестве, а иногда умудряются и нанимать любителей «кататься», и разрешать им кататься, а университетские кафедры настаивают на возможности проводить независимые исследования (которые по обычаю рассматриваются как «катание», независимо от того, так это или нет), и люди, которых они нанимают, сотрудничают столько, сколько хотят.

[5] Если бы компания могла разработать свое программное обеспечение таким образом, чтобы лучшие из вновь прибывших программистов всегда получали все с чистого листа, она могла бы получить своего рода вечную молодость. Возможно, это не так уж и невозможно. Если бы у вас был программный костяк, определяющий игру с достаточно четкими правилами, отдельные программисты могли бы написать своих собственных игроков.

Спасибо Trevor Blackwell, Paul Buchheit, Andy Hertzfeld, Jessica Livingston, и Peter Norvig за вычитку черновиков.

Следите за свежими переводами и новостями YC Startup Library на русском в телеграм-канале или в фейсбуке.

Источник

Adblock
detector