как сменить пол мужской на женский

Операция по смене мужского пола на женский

1257

Общая информация

Пластическая операция по смене мужского пола на женский – достаточно распространенное явление в современной хирургической практике.

Хирургическая операция по смене мужского пола на женский производятся различными методами, включающими: орхиэктомию (удаление тестикул), пенэктомию (удаление тела полового члена) и феминизирующую вагинопластику (создание влагалища различными методами).

Также пациентам может быть проведена феминизирующая маммопластика (увеличение груди и изменение ее положения), липосакция (удаление излишних жировых отложений в области талии), феминизирующая лицевая хирургия (изменение бровей, скул, век, подбородка, а также носа, в том числе методами изменения костей черепа).

Процедура изменения пола всегда занимает очень длительное время и проходит поэтапно.

Самую первую операцию по изменению мужского пола на женский хирурги произвели в 1931 году. К хирургической коррекции пола прибегали некоторые знаменитости, включая, например, певицу Шарон Коэн (мальчика при рождении назвали Ярон Коэн). Ярон Коэн сменил мужской пол на женский, уже достигнув известности под сценическим псевдонимом «Dana International».

Также к хирургическому изменению пола прибегли актриса Кристина Йоргенсен (урожденный Джордж Уильям Йоргенес), фотомодель Аманда Лепор, а также фотомодель и актриса Эйприл Эшли.

Показания к хирургическому изменению мужского пола на женский

Показанием к хирургическому изменению пола считается транссексуальность. Операции обязательно должен предшествовать длительный период психологической адаптации к новой гендерной роли.

Существует ряд методик, позволяющих определить, является ли транссексуальность реальной проблемой у конкретного пациента. Психологическое заключение должно подтвердить, что пациент находится в адекватном психическом состоянии и не страдает различными психическими заболеваниями.

Противопоказания к хирургическому изменению мужского пола на женский

Противопоказаниями к хирургическому изменению пола относятся:

Схема операции по смене мужского пола на женский

Методы хирургического изменения мужского пола на женский

В настоящее время существует несколько основных методов операции по смене мужского пола на женский. Следует отметить, что перед хирургическим вмешательством, направленным на коррекцию пола, пациенту необходимо пройти длительный курс гормонотерапии.

Метод пенальной инверсии кожи

Этот метод применяется для создания вагины с использованием кожи полового члена. Считается, что это достаточно простая операция. Средняя ее продолжительность составляет около четырех часов.

По причине относительной простоты, метод пенальной инверсии кожи широко распространен в разных странах.

Однако проведение этой операции целесообразно не во всех случаях. Если длина полового члена пациента не достигает десяти сантиметров, кожной ткани не будет достаточно для того, чтобы сформировать влагалище и малые половые губы нормальных размеров.Ведь глубина влагалища равна длине полового члена минус два-три сантиметра, которые необходимы для формирования малых половых губ. Срок пребывания в стационаре по поводу операции, произведенной данным методом, составляет в среднем четверо суток.

Операция без полной инверсии кожных тканей полового члена с пересадкой мошоночной ткани

Этот метод включает в себя частичную пересадку кожной ткани полового члена и мошонки. Это достаточно сложное хирургическое вмешательство, продолжительность которого составляет около шести часов. Такая операция позволяет создать влагалище нормального размера, а также малые половые губы.

В редких случаях, для пересадки может быть использована также кожная ткань с верхних конечностей или области живота. По сравнению с предыдущим методом операция с пересадкой мошоночной ткани позволяет создать влагалище, соответствующее физиологическим нормам женского организма. При этом длина полового члена не имеет значения. Срок пребывания в стационаре после такой операции может достигать шести суток.

Вагинопластика с использованием тканей сигмовидной ободочной кишки

Этот метод также может быть применен, если длина полового члена пациента слишком мала, чтобы использовать его ткани. Особенностью подобной вагинопластики является то, что после операции влагалище пациента будет иметь естественную смазку.

Вагинопластика может проводиться двумя способами:

Суть операции при использовании лапароскопического метода не меняется. Важно получить участок кишки для формирования влагалища, и при этом сохранить все функциональные особенности внутренних органов. Положительным моментом является достаточно короткий реабилитационный период из-за того, что на коже остаются лишь небольшие проколы, а не длинный шов.

Послеоперационный период требует внимательного отношения пациента к своему пищевому рациону, исключить употребление фруктовых и овощных соков, а также молока и молочных продуктов, способствующих газообразованию в кишечнике.

После операции по смене мужского пола на женский

Общие рекомендации по уходу за послеоперационной областью касаются ее регулярной гигиенической обработки, а также ограничения физической и сексуальной активности.

Источник

«С бородой к гинекологу»: как и почему меняют пол в России

Что переживают трансгендерные люди? Как происходит операция и сколько она стоит? ВИДЕО

Тема трансгендеров сегодня — одна из самых популярных в российском обществе. И это не только интерес к чему-то непонятному и экзотическому — его диктует сама жизнь: в крупных городах транссообщества насчитывают уже десятки тысяч человек. Их не просто становится больше: трансактивисты объединяются, учатся отстаивать свои права, а некоторые решаются «выйти из тени» и открыться миру. Однако для обывателя трансгендерные люди все еще остаются загадкой. Что толкает их на изменение своей внешности? Какие операции они делают и сколько это стоит? Все о смене пола в современной России — в рассказе врачей, психологов и самих транслюдей — на «URA.RU».

Трансгендерные люди среди нас

По данным медиков, ежегодно в каждом крупном городе России от нескольких человек до нескольких десятков совершают трансгендерный переход. Однако данных о том, сколько всего в России трансгендерных людей, нет. Нет их и в мире. «Самое известное исследование проводилось в Америке: людей спрашивали: „Вы трансгендерный человек?“ — рассказал „URA.RU“ координатор трансгендерной инициативной группы „Т-Действие“ (г. Санкт-Петербург) Антон Макинтош. — Результат варьировался от штата к штату: в Сан-Франциско и Вашингтоне доходило до 2 процентов, в южных штатах (Алабама, Техас и др.) — 0,2 — 0,3 процента».

Если взять население Москвы (11,9 млн человек) и высчитать эти 0,2 — 0,3 процента, получится 20-30 тысяч трансгендеров.

«Есть еще миграция, потому что в глубинке трансгендерным людям жить невозможно, и они переезжают в столицы, — говорит Макинтош. — Санкт-Петербург считается трансстолицей России — понятно, что здесь процент трансгендерных людей выше». Есть также данные, что трансженщин (mail-to-female — людей с мужским полом при рождении, ощущающих себя женщинами) в мире больше трансмужчин (наоборот: женского пола при рождении, чувствующих себя мужчинами). И только в России наоборот: людей, совершающих переход в мужскую сторону, больше.

Самый сложный вопрос — кого считать трансгендером. «Далеко не каждый трансгендерный человек испытывает дискомфорт от своего тела, — объясняет Светлана Бондаренко, специалист по социальной работе Российского ЛГБТ-проекта «PULSAR» (Омск). —

Кто-то удалил грудь, начал принимать гормональную терапию — и ему этого достаточно. Да и вообще транссексуальность (когда человек меняет свою внешность — прим. ред.) — лишь один из вариантов трансгендерности.

Есть бигендеры, которые ощущают в себе одновременно и мужское, и женское начало, есть гендерфлюиды, у которых гендерная идентичность меняется (в одно время он ощущает в себе женский гендер, в другое время — мужской). В этой теме все сложно».

Как становятся трансгендерами?

Никак. Истории о том, что человек жил всю жизнь мужчиной, а потом внезапно решил стать женщиной (или наоборот) — это мифы. Стать трансгендерным невозможно — можно только родиться. По признанию самих трансгендерных людей, они с детства ощущают себя существом другого пола. Правда, осознание своей идентичности может происходить в разном возрасте.

«Когда я только родился, у меня было очень много вопросов к родителям: почему меня одевают как девочку, называют как девочку? — рассказывает трансгендер Александр из Мурманска. — Я-то с самого раннего детства понимал, что я мужчина, а не женщина. И считал, что это они, мои родители, странные, раз ведут себя так. Позже, когда я увидел физиологические отличия мальчиков от девочек, я стал задумываться. Не знал, что делать и к кому обращаться».

Бывает, что человек осознает свою принадлежность к другому полу в переходном возрасте, когда у подростков начинаются первые влюбленности. Если мальчик в облике девочке вдруг понимает, что ей нравятся не мальчики, а девочки, появляются вопросы и острая необходимость разобраться с собой. А также проблемы — многие трансгендерные люди, осознавшие свою идентичность, встречают неприятие этого со стороны близких.

«Среди моих знакомых нет ни одного человека, кто не сталкивался бы с негативом, с непониманием, с насилием: всех бьют, обижают, кого-то родители выгоняют из дома, — рассказывает Александр. — Одного моего знакомого (он трансмужчина) родители не хотят ни видеть, ни слышать. Таких случаев очень много. У меня, к счастью, родители все поняли и приняли.

Мама даже обрадовалась, когда я совершил переход. И заявила, что надо было сделать это раньше: «Ты бы не мучился столько времени!»».

Как происходит транспереход?

Бывают случаи, когда люди решаются на трансгендерный переход (изменение своего облика и паспортных данных) уже в зрелом возрасте, имея семью и детей. Несколько лет назад на всю страну прогремела история бывшего десантника и спортивного обозревателя Юрия Оводова из Екатеринбурга, ставшего Юлией Соловьевой: ни ее пожилые родители, ни ее дети так и не смогли принять ее выбор. Поэтому считается: чем раньше происходит трансгендерный переход, тем лучше.

Со сменой паспорта до прошлого года были большие проблемы — приходилось добиваться этого через суд. «ЗАГСы не брали на себя смелость принять такое решение, потому что они не понимали, что именно считать сменой пола, — поясняет Антон Макинтош. — С появлением в октябре 2017 года приказа Минздрава и введением справок единого образца стало легче» (трансгендерное сообщество, кстати, активно участвовало в подготовке этого приказа в ходе общественных обсуждений, и многие рекомендации транс-активистов были в нем учтены).

«Согласно этому приказу, человек, который испытывает такие переживания, обращается к участковому врача-психиатру и становится у него под наблюдение, — рассказал „URA.RU“ руководитель Клиники неврозов (Екатеринбург) Михаил Перцель. — Далее врач-психиатр направляет пациента на врачебную комиссию, которая окончательно ставит диагноз. В нее входят психиатр, психолог, сексолог».

В Екатеринбурге такие комиссии есть в Клинике неврозов и в Свердловской областной психиатрической больнице. По словам медиков, все эти услуги (наблюдение у врача-психиатра и заключение комиссии) бесплатны — в рамках программ оказания психиатрической помощи.

В женской консультации говорят: «Извращенец, что ты здесь делаешь?»

После комиссии человеку выдают две справки: одна — для смены документов, другая — разрешение на проведение хирургических операций и прием гормональных препаратов. «По идее, схему приема лекарств должен разработать эндокринолог, нужно сдавать анализы, в том числе на онкомаркеры, но многие плюют на все это и начинают принимать гормоны раньше, на свой страх и риск», — говорит Александр. «Люди хотят видеть себя в зеркале ближе к желаемому образу», — объясняют трансактивисты.

Препараты недешевые: ампула тестостерона стоит около тысячи рублей (периодичность уколов — в среднем один раз в 14 дней) плюс периодически нужно сдавать анализы. Трансженщинам начать гормональную терапию проще: препараты с женскими гормонами продаются в аптеке (в отличие от мужских гормонов, которые приходится доставать на «черном рынке», поскольку тестостерон запрещен для свободной продажи). Женские гормоны при длительном применении приводят к химической кастрации.

Именно в этот переходный период транслюди сталкиваются с огромными сложностями во внешнем мире: гормоны уже влияют на голос и внешность (например, у трансмужчин начинает расти борода). «Пока не сделана гистерэктомия (удаление матки), нужно проходить гинеколога. Разумеется, в женской консультации.

Приходишь туда с бородой «до колена» и просишь талончик — не все это понимают, — рассказывает Александр. — Сидишь в очереди с женщинами, которые смотрят на тебя косо, начинают обсуждать, хихикать или оскорблять.

Могут отнестись агрессивно — были случаи, когда прогоняли: «Извращенец, что ты здесь делаешь!» Бывало, что прогоняли и сами медики. К счастью, есть и врачи, которые относятся адекватно».

На операцию копят годами

Для «превращения мужчины в женщину» есть разные методики, одна из самых распространенных — формирование неовагины из мужского пениса (смотрите видео). Многие предпочитают делать эту операцию в Таиланде, где врачи «набили руку» на таких манипуляциях. «Недавно знакомая ездила в Таиланд, во всемирно известную клинику в Бангкоке, где делается по две таких операции в день и где все отработано годами (можно даже выбрать внешний вид будущего органа), — рассказал один из трансгендеров. — Сама операция стоила около 600 тысяч рублей плюс перелет, проживание, препараты — суммарно около миллиона рублей».

Трансформация в сторону мужского облика дороже: последовательно выполняются три хирургических операции: мастэктомия (удаление груди), гистерэктомия (удаление матки — это необходимо, так она вырабатывает женские гормоны) и фаллопластика (фаллопротезирование). Все это достаточно дорого. Например, в одной из московских клиник корреспонденту «URA.RU» сообщили, что гистерэктомия обойдется в 147 тысяч рублей (103 тысячи — сама операция плюс наркоз, госпитализация и анализы), а фаллоуретропластика — 407 тысяч рублей. Стоимость всех трех операций в России — от 1,5 миллиона рублей.

Проблема не только в стоимости, но и в том, где делать операцию. Скажем, в столице Урала Екатеринбурге можно сделать только удаление груди (такие операции выполняют, например, в клинике «РЖД Медицина»). А вот остальные операции нигде не делают (единственная клиника, которая могла бы взяться за их выполнение — Центр пластической хирургии и косметологии, но там журналистов клятвенно заверили: «Операции для транссексуалов не делаем». Транслюдям приходится ехать в столичные больницы или также за границу.

Последний этап (фаллопластику) многие не делают. «Это очень дорого и несовершенно: есть большие риски, что в уретре будут свищи (полости), — рассказывает Александр. — Представляете, человек много лет копит деньги, чтобы сделать операцию, а потом оказывается, что нужна коррекция. Бывали и случаи нагноения, и приходится все отрезать. К тому же, сейчас есть множество фаллоимитаторов — какой смысл заморачиваться за операцию?».

«Это идеи психиатров 50-х годов прошлого века о том, что человек должен сделать свое тело как можно более цисгендерным: мужчина должен быть мужчиной (с бородой, членом и яйцами), а женщина — быть очень женственной (и обязательно с вагиной), — объясняет Антон. — Это не цель многих транслюдей. Никто не обязан этого делать: каждый делает переход, ориентируясь на свой комфорт, и где эта точка комфорта — это индивидуальный выбор каждого человека».

Трансгендеры и общество

Сегодня российские трансгендеры живут под прессом стигмы и дискриминации. «У них возникают проблемы в обществе: человек живет в своем гендере, а в документах еще может сохраняться приписанный от рождения гендер (смена документов у нас в стране пока еще длительный процесс), и получается, что люди видят в документах одно, а воочию другое — отсюда сложности с трудоустройством, с работой, они могут становиться объектами для шантажа, манипуляций», — говорит ЛГБТ-активист Светлана Бондаренко.

Из-за сложностей с документами и трудоустройством часть транслюдей работает в сфере оказания интимных услуг. «Большинство из них — это трансженщины, поскольку они наиболее стагматизированы в обществе, а в интим-услугах такая „экзотика“ очень востребована, — признается один из трансгендеров. — Трансмускулинные люди тоже работают в интимных услугах, но в меньшей степени».

Последний «писк моды» в интим-услугах и порноиндустрии — «шимейл»: человек, который выглядит как женщина, но при этом имеет пенис (желательно, работающий). «Некоторые из них — действительно транслюди, которые просто остановились на каком-то этапе трансформации, — рассказывает трансгендерный собеседник. — А часть — это обычные люди, которые таким образом просто зарабатывают, снимая с себя после работы силиконовую грудь и продолжая вести обычную жизнь». По его словам, термин «шимейл» некорректный и непристойный. «Грубо говоря, это „девушка с членом“ — разве можно нас так называть?» — говорит трансгендер.

Вместе с тем, по словам представителей транс-сообщества, они замечают, что отношение к ним в обществе постепенно начинает меняться.

«Влияет то, что этой теме сегодня уделяется внимание: все больше людей, для которых трансгендерные люди и информация о них — это не диковинка, а реальность, в которой они живут, — говорит Светлана Бондаренко. — Да и сами трансгендеры становятся все более открытыми. Надеюсь, что наше общество изменится и будет более толерантным по отношению к таким людям».

Источник

«Операция — самая большая ошибка в моей жизни»

Истории людей, которые пожалели о коррекции пола и совершили обратный переход

Ученые из Орегонского университета здоровья и науки подсчитали, что 0,3% (трое из тысячи) трансгендерных людей сожалеют об операциях по коррекции пола и вновь обращаются за помощью к хирургам. Причем трансгендерные женщины, по результатам другого исследования, жалеют об этом вдвое чаще. Специально для «Холода» Анна Алексеева поговорила с людьми, совершившими обратный переход (англ. detransition), о том, почему они это сделали, об обретении себя, внутренней гомофобии и сексизме.

«Я думала, что, когда стану брутальным “мужиком”, ко мне будут относиться серьезнее»

Сони, 22 года

Биологически я женщина, но пять лет прожила как трансгендерный парень и два года из них была на мужской гормонотерапии.

В детстве я дружила с мальчиками, меня не интересовали платья и куклы. От сверстников или неблизких мне взрослых людей я часто слышала в свой адрес: «Девочки себя так не ведут». Меня это злило. В восемь лет я сказала маме, что больше не буду носить юбки. Маме это не понравилось, но она не возражала. Мне казалось, что в юбках я выгляжу нелепо, но, думаю, что подсознательно я просто ощущала себя слабее в женской одежде, а значит, меня можно было обидеть и мне пришлось бы защищаться, чего я не умела делать.

В пять лет я впервые влюбилась в девочку, конечно, неосознанно: это было очень приятное чувство, но мне было стыдно и страшно, что кто-то узнает о нем. Подсознательно я понимала, что это «неправильно». В дальнейшем свое влечение к девушкам я называла «зависимостью», «привязанностью», но никогда не «влюбленностью».

В восемь лет у меня начала расти грудь. Я сильно расстроилась, мне хотелось, чтобы она всегда оставалась плоской, но я понимала, что с возрастом грудь будет «больше и страшнее», и страшно завидовала мальчикам, которым не нужно было прятать ее. Я начала сутулиться, чтобы как-то скрыть округлости, а в старшем возрасте носила утяжки.

В компьютерных играх я всегда выбирала мужских персонажей, потому что думала, что с ними точно выиграю. В 10 лет я переписывалась в интернете с девочками от лица мальчика и загружала в профиль свои фотографии с пацанской прической с челкой в пол-лица. При этом четких мыслей, что я хочу быть парнем, у меня не было. В 12 я решила, что еще года два побегаю за девушками, а потом мне нужно будет влюбляться в мальчиков — так правильнее. Но ничего у меня не вышло. Я могла любоваться мальчиками как очень красивыми экспонатами, даже целоваться с ними — но не более того. Сексуального влечения к ним я не испытывала. К тому же мне не нравилось, что парни воспринимали меня не как друга, а только как сексуальный объект.

gxndso0mbjwДо гормональной терапии. Фото: Екатерина Голодко

С годами росло мое недовольство собственной внешностью. Я завидовала парням: они росли ввысь, у них ломался голос, появлялись рельефные мышцы. Мне тоже очень хотелось вырасти, стать качком. С 9 до 16 лет я занималась баскетболом. Я была самой низкой в команде и очень комплексовала по этому поводу. Даже в 21 год при росте 171 сантиметр я считала себя очень низкой по сравнению с мужчинами.

Когда я была подростком, многие люди говорили, что у меня красивая внешность, но до начала гормональной терапии я чувствовала себя уродом. Я сделала короткую стрижку и очень болезненно воспринимала комментарии в духе «это неженственно», «с длинными тебе было лучше». Думаю, люди не хотели меня обидеть, а говорили так оттого, что я выглядела непривычно. Но мне было очень неприятно.

В 16 лет я поступила в колледж на художника-реставратора и познакомилась там с несколькими ЛГБТ-френдли людьми. Мое отношение к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией поменялось, но лесбиянкой я себя не считала все равно.

В 17 лет ко мне пришло осознание, что я не девушка: я наткнулась на видео одного трансгендерного парня и поняла, что все, что он рассказывает, — про меня. Я начала читать транс-паблики и убедилась, что со мной все нормально, просто я парень, над которым жестоко пошутила природа. А если бы я родилась с XY-хромосомами, то не было бы этой зависти к мужчинам, да и проблем с общением — тоже. В этот период я испытывала жуткий дискомфорт, когда ко мне обращались в женском роде.

Следующие три года я изучала всю доступную информацию по теме, общалась с трансгендерными людьми, узнавала про их путь, мы вместе мечтали, что сделаем операции, поменяем документы, начнем все с чистого листа, и злились на несправедливость жизни. Никто не понимал и не поддерживал меня так, как транс-сообщество. Да и мне стало легче, потому что я думала, что наконец разобралась в себе. Почти сразу я сделала каминг-аут семье. Родные, конечно, были в шоке, но сказали, что любят и принимают меня в любом случае. Некоторые люди исчезли из круга моего общения. Например, когда я рассказала обо всем лучшему другу, он спросил: «А как же дети?». Я отшутилась. Его девушка меня не переносила: лесбиянки для нее были женщинами второго сорта, а трансгендеры — вообще чем-то ненормальным, из ряда вон. Друг принял ее сторону, и мы перестали общаться.

Еще до начала гормональной терапии до меня дошло, что парень может быть феминным, а девушка маскулинной — и это нормально, что «женские» и «мужские» интересы — сексисткая чушь, что токсичная маскулинность — плохо. Несмотря на это, я все еще ощущала себя стопроцентным парнем и мечтала об операции.

Я решила повременить с гормональной терапией до окончания учебы. Все это время я томилась в мучительном ожидании, у меня были истерики (любая тема, где упоминался гендер, была для меня больной — у меня сразу начинали литься слезы) и острое чувство, что я на грани нервного срыва из-за гендерной дисфории (сильный дискомфорт от несоответствия гендерной самоидентификации и пола, который человеку записали при рождении. — Прим. «Холода»). О психотерапевте я даже не думала: зачем он мне, если я знаю, что делать, и на 100 процентов уверена в том, что я парень? Да и денег у меня на него не было — я копила на терапию и операции.

k7pz5rs7myqНа гормональной терапии. Фото: Полина-Элизабет Шиффер

В 20 лет я наконец начала принимать мужские гормоны. Жизнь стала налаживаться: мой голос грубел, истерики постепенно сошли на нет, я ожила. Через год после начала гормональной терапии мне наконец удалили грудь.

Но были у меня и страхи. Я боялась попасть в больницу, тюрьму или мужскую раздевалку в бассейне, переживала, что, если кто-то увидит размер моих ног или кистей — то подумает, что я женщина. Поэтому, когда у меня на лице появилась щетина, мне стало намного спокойнее. Иногда в транс-пабликах я натыкалась на истории про детранзишн и примеряла их на себя. Пугалась, что такое вообще может произойти с трансгендером. В тот момент я пошла бы на обратный переход только принудительно, из-за сильных проблем со здоровьем или каких-то внешних непреодолимых обстоятельств типа войны. Я была уверена, что это точно не про меня, и думала: как же это ужасно — так ошибиться.

Летом 2019 года я влюбилась в тренера по йоге. Она оказалась еще и психотерапевтом. Мы не встречались — только дружили. Я рассказала ей о себе все. Она никогда не говорила, что это неправильно или что она мне не верит. Меня восхищала ее осознанность, информированность, понимание чувств и умение их анализировать. Она помогла мне признать и прожить мои эмоции и боль, обозначить личные границы, не зависеть от социальных установок и мнения окружающих. Это было для меня огромным шагом на пути к принятию себя и своего тела.

Последние девять месяцев из двух лет гормонотерапии я ни с кем не встречалась, а полностью погрузилась в изучение себя. Мне пришлось заново принять себя как трансгендера. Я приняла свои тонкие кисти, невысокий рост — все тело. Стала бережнее к себе относиться. После долгой саморефлексии я решила, что, скорее всего, я небинарная персона, и забила на маскулинный образ. Потом я начала понимать, что во мне есть и женское, и процент этого женского со временем только рос. Я стала позиционировать себя как андрогина, человека без гендера. В какой-то момент, посоветовавшись с эндокринологом, я отменила гормональную терапию и через три месяца после этого призналась себе, что я девушка — и это звучит гордо. Новые подруги-феминистки очень сильно помогли мне в этом.

ofaf1sobul8Восемь месяцев после детранзишна. Фото: Александр Миловидов

Я стала делать первые робкие шаги к женской социализации. Продавала вещи на «Авито» со старого аккаунта с мужским именем, а покупателям объясняла, что я девушка, а имя для конспирации. Было стремно, но я встречалась с покупателями и говорила о себе в женском роде. Каких-то косых взглядов в мою сторону я не заметила.

Сейчас я говорю о себе в женском роде, но если кто-то обращается ко мне в мужском — это меня не задевает.

Я не считаю гормональную терапию ошибкой. Мне нужна была мужская социализация. Всю свою жизнь до 21 года я соперничала с парнями. Теперь мне это не нужно. Трансгендерный переход помог мне понять и принять себя. Мне повезло, что я вовремя остановилась и моя репродуктивная система в норме. Жалею ли я о мастэктомии (операция по удалению груди. — Прим. «Холода»)? Не знаю. Сейчас я смотрю на старые фото, и мне нравится моя грудь. Но и то, как я выгляжу сейчас, мне тоже нравится. Мне кажется, если я снова сделаю себе грудь, это будет не про принятие себя, а про подгон под стереотипные социальные стандарты. К тому же в модельном бизнесе, где я хочу найти работу, люди с андрогинной внешностью очень востребованы. Документы у меня пока на мужское имя, когда я их поменяю, всерьез возьмусь за поиски работы.

Сейчас я встречаюсь с девушкой, но себя считаю пансексуалом (сексуальная ориентация, при которой биологический пол и гендер не играют роли в выборе партнера. — Прим. «Холода»). Пол и гендер не важен, важно, что у человека внутри.

Раньше я думала, что, когда я стану брутальным «мужиком», ко мне будут относиться серьезнее. Сейчас понимаю, что неважно, кто ты — парень или девушка, — сексисты всегда найдут, к чему придраться.

«Мы с женой ломали себя, пытаясь изобразить гетеросексуальную пару»

Виктория (имя изменено), 32 года

Когда мне было два года, я попала в ДТП и сильно ударилась головой. Возможно, это как-то повлияло на мой организм, потому что я начала рано развиваться физически. Врачи так и не установили точной причины. В шесть лет у меня вдруг стала расти грудь, в восемь пошли месячные. Я была самой младшей в классе и самой высокой. Меня принимали за второгодницу, хотя училась я на «отлично». К 12 годам мой рост был 158 см, а грудь выросла до четвертого размера — о, как я ее ненавидела! После этого я больше не росла. Конечно, я сильно комплексовала по поводу своей внешности и стыдилась себя. Я не понимала, как общаться со сверстниками, и везде чувствовала себя не в своей тарелке.

В 15 лет я впала в затяжную депрессию. Мне не хотелось никого видеть и никуда выходить. Моя двоюродная сестра предложила родителям отправить меня в Израиль, куда много лет назад уехала бабушка, а за ней и мой двоюродный брат, у которого в детстве тоже были проблемы с общением — но там он нашел свое место. Так я попала в израильскую религиозную школу для девочек. Именно там ко мне пришло стойкое осознание, что женщины — второй сорт. Например, нам прямым текстом говорили, что образование — это, конечно, замечательно, но второстепенно. Главное, чтобы мы были хорошими женами и матерями. Как-то брат забрал меня из школы на выходные и повел в гости к своим знакомым. Я должна была, как что-то само собой разумеющееся, помогать незнакомой тетке подносить еду мужчинам. Женщинам накладывали еду после мужчин, только потому, что они — женщины. Я была сильно возмущена.

Через три месяца я без лишних объяснений потребовала у родителей забрать меня домой, что они и сделали: мама говорит, что я была трудным ребенком и она вообще не решалась со мной спорить.

Дома я оказалась предоставлена сама себе. Родители были на грани развода, мама уже нашла себе другого мужчину. В общем, мое эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Я с головой ушла в интернет, увлеклась ролевыми играми: на форумах многие девушки выдавали себя за парней, и я всегда отыгрывала исключительно мужские роли и чувствовала себя куда свободнее, чем в женских.

transy2 2

На форуме я встретила человека, с которым у меня завязались отношения на расстоянии. Он, естественно, думал, что я — парень. Я о нем — тоже. Так ли это, я не знаю — вживую мы не виделись. Тогда-то мне и пришла в голову мысль, что я хочу не просто играть за парня, я хочу быть им, что в моей жизни все не так, потому что я «баба». Я стала искать информацию о трансгендерности, меня не пугали ни операции, ни возможные проблемы со здоровьем, ни непонимание окружающих.

Я почти сразу рассказала обо всем маме, а она, как ни странно, меня поддержала и сама сообщила обо всем отцу. Он выпил стопку водки и промолчал. Открыто он не возражал, но и не поддерживал меня.

Мы с мамой вместе ходили к психологам и психиатрам, но в прибалтийской стране, где я на тот момент жила, не было нормальных специалистов. Кто-то говорил, что это у меня возрастное и пройдет, кто-то объяснял мое поведение стрессом из-за учебы. А одна психолог сказала мне, что я страдаю фигней и попросту трачу родительские деньги. Тогда мы поехали в Питер, и там мне сказали ждать совершеннолетия.

Когда родители развелись, я ушла с мамой к отчиму, который вскоре начал до меня домогаться. Он раздевал меня под предлогом «лечебного массажа» — якобы он хороший массажист, при этом просил никому об этом не рассказывать. Параллельно он еще начал играть в «строгого папочку» при маме. Поэтому вскоре я собрала вещи и ушла к отцу, сказав маме, что меня достал этот хмырь и его контроль. Назвать истинную причину ухода мне было стыдно.

Дома, в Прибалтике, я закончила школу экстерном, лишь бы «не играть женскую роль», а в университете попросила записать меня под мужским именем, пообещав потом принести справку о трансгендерности и новые документы. Было ужасно обидно, когда пожилой препод, прочитав мое имя в журнале и посмотрев на меня, спросил: «А вы девушка, что ли?». С моим ростом и фигурой я вообще не тянула на парня.

Сразу после своего 18-летия я пошла на комиссию за справкой о трансгендерности. Комиссия длилась минут 10-15: «Как давно это у вас? Почему вы думаете, что вам нужна операция? Какие планы на будущее?». Я успешно ответила на вопросы, получила справку и быстро поменяла имя и фамилию, радуясь, что наконец буду жить, а не «ждать жизни». В Питере я сделала мастэктомию. Через полгода была назначена вторая операция, по удалению матки. Но незадолго до нее я вдруг передумала и решила, что прооперируюсь как-нибудь потом. До сих пор не могу объяснить это свое решение.

Я бросила университет, поняв, что выбрала не ту специальность, и уехала учиться из Прибалтики в центральную Европу — хотелось начать новую жизнь в новой стране. С учебой все было нормально, но у меня по-прежнему не было друзей. Мне было страшно подходить к парням: я опасалась, что они поймут, что я — не «настоящий» парень, что я подделка, и меня высмеют или набьют морду. С девушками не клеилось по той же причине. В университете на семинарах ко мне часто обращались «девушка». Я чувствовала себя ужасно глупо.

Просматривая наше свадебное видео, я увидела себя, ряженого пингвина-буча с испорченной кожей и лишним весом, и мне стало страшно

Лет в 20 у меня были периоды, когда я приостанавливала гормональную терапию, потому что меня пугали изменения в моей внешности: лишний вес, акне, растительность на лице. Но я быстро решила, что все это глупости, и я — не «баба».

Однажды на форуме я познакомилась с девушкой из Москвы — моей будущей женой. Мы начали ездить друг к другу. Я постоянно задавалась вопросами типа: «Что должен делать мужчина? Как себя вести, чтобы не ударить в грязь лицом?». Через некоторое время я сказала ей, что я интерсекс, лишь бы не говорить ужасного «я — баба». До сих пор стыдно вспоминать об этом. Она приняла меня. Вскоре я сделала ей предложение.

Мне понадобилось больше года, чтобы принять тот факт, что я совершила ошибку. Я переосмыслила свою жизнь, решила уйти в детранзишн и призналась во всем жене. Поначалу она была против. Но по сути, мы обе ломали себя, пытаясь изобразить гетеросексуальную пару: до меня жена встречалась и жила только с девушками, но на них ей не везло, поэтому она думала, что с «таким вариантом», как я, ей будет легче. Сейчас мы спокойно живем как однополая пара.

В 2018 году я пошла на консультацию к ЛГБТ-френдли психологу. Она пыталась отговорить меня от обратного перехода, убеждая, что мне просто надо принимать больше мужских гормонов и удалить яичники. В итоге она перенаправила меня на консультацию к психиатру, который давал мне заключение 10 лет назад. С походом к нему я тянула несколько месяцев, но в итоге все прошло быстро, как и в первый раз: комиссия длилась несколько минут, у меня спросили, что случилось, как я жила после перехода и как складываются отношения с супругой. Я получила справку, которая позволяла поменять документы на женские. Но я до сих пор этого не сделала — жду, пока моя супруга получит вид на жительство: сейчас мы живем в Прибалтике.

Социализироваться как женщине после стольких лет в мужском образе мне было тяжело. Долгое время я убеждала для себя, что все женское — плохо, и это сказалось на моей манере общения, привычках, вкусах. Возвращаясь «обратно», я порой чувствовала себя «мужиком в юбке». Первые неловкие попытки быть женственной иногда выглядели «слишком»: я вдруг резко начала носить женственную одежду и обувь, краситься — делать все то, от чего я отказывалась долгое время, как бы пытаясь наверстать упущенное. Сейчас я могу накраситься, когда есть настроение, могу надеть каблуки, а могу пойти и в спортивках, не заморачиваясь. До сих пор часто говорю о себе в мужском роде: с супругой, родителями, в интернете, но при этом прекрасно отдаю себе отчет в том, что я — не мужчина.

Родители и близкие восприняли мой «откат» спокойно. Мама сказала, что примет любое мое решение, лишь бы мне было хорошо. Папе пофиг, главное, чтобы я почаще с ним общалась. Тетя и ее семья сказали «слава богу» и сразу стали обращаться ко мне по женскому имени. Подруги в России все знают и принимают меня, но мы давно не виделись и общаемся только по переписке, не знаю, как оно будет в реале.

Еще будучи «парнем», я устроилась работать в языковую школу. Все складывалось неплохо: я вела группы, занималась с учениками индивидуально. Но школа — не то место, где стоит рассказывать о детранзишне. Поэтому я доработала по договору в качестве «мужика» и уволилась. Мне до сих пор приходят предложения взять группу или вести курс онлайн. Приходится отказывать. Я делаю это не из-за трансфобии или гомофобии окружающих — я с ней не сталкивалась. Просто не хочу снова объяснять людям, что со мной произошло. Возможно, я вернусь к преподаванию, когда поменяю документы.

«В женском статусе мне больше всего не нравилось навязывание мне беспомощности»

Петр, 32 года

В детстве в моей внешности и самопозиционировании не было ничего феминного. Но проблемы в общении со сверстниками имелись: я жил в своем мире, а по поведению, как я теперь думаю, был похож на ребенка с высокофункциональным аутизмом. Я довольно легко находил общий язык со взрослыми, мог поговорить с ними «на равных» и не принимал других форматов общения. Ровесники меня как своего не воспринимали, дразнили «профессором» и «роботом».

Лет в 13 у меня появилось влечение к парням. Морально я был к этому совершенно не готов: у меня не было адекватных источников информации по теме, а в моей семье, состоящей из мамы и бабушки, вопросы сексуальности и, тем более, гомосексуальности не поднимались в принципе. Сексуальность казалась мне тогда чем-то болезненным, грязным, постыдным. Я «боролся» с ней как мог и ни с кем об этом не говорил. Пубертат у меня в целом проходил нестандартно: не ломался голос, не появлялась растительность на лице, а внешность стала женоподобной. Отношения со сверстниками из-за этого ухудшились. Я начал отращивать волосы. Изначально я ориентировался на какой-то мужественный образ из кино типа викинга, но окружающие видели отнюдь не викинга: незнакомые люди стали часто принимать меня за девушку, чего никогда не случалось в более раннем возрасте. Сначала меня это смущало, вызывало дискомфорт. Я даже мечтал отрастить бороду, но мое лицо, как назло, оставалось гладким. Со временем я, наоборот, решил двигаться в сторону феминности — в моем случае это требовало меньших усилий.

Впоследствии, когда я сдал анализ на половые гормоны, выяснилось, что у меня очень высокий уровень тестостерона — на верхней границе мужской нормы. По идее я должен был выглядеть очень маскулинно, но нет. Ни по характеру, ни по внешности, ни по поведению я не мог вписаться в стереотипную роль «настоящего мужчины», а «ненастоящих» наше общество презирает. Сейчас я думаю, что мои физические особенности могут быть вызваны интерсекс-вариацией — синдромом легкой нечувствительности к андрогенам, но официально подтвержденного диагноза у меня пока нет, нужно пройти генетический тест.

Лет в 16-17 я уже мечтал совершить трансгендерный переход и признался в этом маме и бабушке. Им было непросто, но они меня любили и в итоге приняли. Я был отчаявшимся и запутавшимся подростком, который хотел сбежать от себя, своей сексуальности (хотя и направленной на мужчин, но отнюдь не женской) и надеялся устроить личную жизнь, создать семью с мужчиной. Тогда мне казалось, что для этого обязательно нужно быть женщиной, иначе — невозможно и неправильно. Женщины казались мне непорочными существами, и я с каким-то сектантским рвением хотел стать таким же.

transy3 22

Тут стоит немного подробнее рассказать о маме. Личная жизнь у нее не сложилась, в ее отношении к мужчинам всегда проскальзывали нотки мизандрии (ненависть, неприязнь либо предвзятое отношение к мужчинам. — Прим. «Холода»). А в моем окружении не было ни одного человека мужского пола, с которым я мог бы или хотел бы идентифицировать себя в плане характера, интересов, мировоззрения, поведения. Сейчас я понимаю, что мой переход был продиктован не столько стремлением к женственности, сколько бегством от мужественности, которая на тот момент казалась мне чуждой и пугающей. Я думаю, что, если бы у мамы родилась дочь, ей было бы проще поладить с ней. Как воспитывать сына, да еще с такими трудностями, она не понимала.

В 18 лет я начал принимать женские гормоны, которые покупала мне мама. Подчеркну, что в тот период я не знал ни одного транс-человека ни в реальности, ни по сети. Я видел их только по телевизору на сомнительных ток-шоу. Соответственно, я очень смутно представлял, на что иду. Интернет появился у меня незадолго до совершеннолетия. Тогда же я начал знакомиться с парнями на сайтах знакомств. Ни до секса (я не был морально готов к этому), ни до длительных романтических отношений дело не доходило. Но я был очень влюбчивым, близко к сердцу принимал неудачи и разочарования.

В транс-тусовку я влился, уже принимая гормоны. Некоторые транс-девушки завидовали моей юности, феминной внешности и голосу, а также поддержке родных. Со стороны казалось, что у меня есть все, о чем мечтали они. Но я не был самим собой, отвергая в себе все, что не вписывалось в портрет «правильной транссексуалки». Например, сексуальные фантазии, в которых мое тело всегда было мужским. Я никому не мог довериться по-настоящему, так как ненавидел себя и считал, что другие тоже никогда не примут меня в полной мере. Проблема транс-тусовки, которая во многом сохраняется по сей день, — в делении людей на «истинных транссексуалов», которые получают справку, делают операции и т. д., и «примазавшихся извращенцев». Тогда я и сам мыслил в подобных категориях, поэтому старался доказать себе и другим, что я «стопроцентная женщина». Я не хотел, чтобы меня отвергло транс-сообщество, где я обрел хоть какое-то общение и поддержку.

В 20 лет я сделал операцию на гениталиях, которую считаю самой большой ошибкой в своей жизни. Думаю, если бы я знал об этих операциях все, что знаю сейчас, и у меня была бы возможность сменить документы и социализироваться без этого, то я бы никогда не пошел на такой шаг. За несколько месяцев до операции я сомневался в том, что она мне нужна, хотел подождать. Но гормоны полностью уничтожили мое либидо, и мне казалось, что терять особо нечего. Повлияло на меня и то, что транс-девушка, с которой мы познакомились на комиссии, после операции выглядела счастливой. А я ощущал себя рядом с ней убожеством из-за своего все еще не полностью женского тела и отсутствия нормальной социализации. Казалось, другого выхода нет. Помню, когда летел на операцию в Петербург (комиссии есть во многих российских регионах, но за получением справок и на операции трансгендерные люди, как правило, ездят в Петербург — там дешевле и больше ЛГБТ-френдли специалистов. — Прим. «Холода»), мне хотелось, чтобы самолет разбился или я не проснулся на операционном столе. Но я спрятал эти мысли.

Сама операция сейчас ассоциируется у меня с прыжком в бездну. Не прошло и полугода после нее, как у меня появились суицидальные мысли. Свое тело я воспринимал и продолжаю воспринимать как искалеченное. Но родным о своих переживаниях я не рассказывал из-за болезненности темы и не слишком доверительных отношений с ними на тот момент.

После операции и смены документов в глазах посторонних я около десяти лет был биологической девушкой. Лет в 20 я подружился с мужчиной, который впоследствии в меня влюбился. Я не мог ответить взаимностью, но боялся разорвать отношения с единственным на тот момент близким человеком. Он ждал от меня какого-то «женского» поведения, эмоций, реакций, использовал способы «завоевания», которые до этого обкатал на многих девушках. А меня от всего этого коробило. Мы будто начали общаться на разных языках, перестали слышать друг друга. В конце концов я рассказал ему о своем прошлом и транс-переходе. На его отношение ко мне это не повлияло. Спустя еще год я попросил обращаться ко мне по мужскому имени и в мужском роде. В тот период я как раз начал осознавать себя как гей. Мне было около 30 лет, ему — чуть за 40. Он отнесся ко всему с пониманием. Мы даже пытались построить гомосексуальные отношения, хотя его никогда не привлекали мужчины. Ничего хорошего из этого не вышло. Нам пришлось окончательно разорвать общение, чтобы не причинять друг другу боль. За этим последовало несколько моих каминг-аутов сетевым знакомым.

Когда я окончательно осознал себя парнем, я стал намного больше общаться с людьми. У меня появился близкий человек, которому я рассказал о себе все так откровенно, как раньше и помыслить не мог. А он помог мне справиться с внутренней мизандрией, которая во многом мешала мне окончательно принять себя. Параллельно я начал упорно работать над голосом, и спустя несколько месяцев он уже звучал как мужской. Люди на улице не всегда могут понять, кто перед ними: голос не женский, одежда мужская, по лицу и фигуре можно принять за парня-подростка, только подозрительно худого и замученного. На взрослого мужчину я не похож. Но неважно, насколько я в общепринятом понимании мужественный, насколько вписываюсь в стереотипную мужскую роль. Важно то, что сейчас я настоящий.

transy1 2

В будущем я рассчитываю поменять женские документы на мужские и начать терапию тестостероном. Как организм отреагирует на мужские гормоны, пока неясно. И если у меня есть нечувствительность к андрогенам, то стандартные дозы могут мне не подойти, не дать желаемого эффекта, а я хотел бы выглядеть как обычный мужчина своих лет.

Недавно я совершил каминг-аут перед матерью, которая начала замечать перемены во мне. Сделать это было трудно, но необходимо. Пока ей проще и привычнее воспринимать меня в качестве «дочери». Тем не менее, она старается принять то, что видит.

В женском статусе мне больше всего не нравилось навязывание мне беспомощности и излишняя опека. Человек, который был в меня влюблен, считал, что лучше меня знает, что мне нужно: например, не верил, что я действительно не хочу секса. Он часто не воспринимал мои слова всерьез, считал меня неспособным принимать решения, касающиеся моей жизни. Наше общение все время выглядело как противостояние. Он как будто пытался подмять меня под себя, в чем признавался потом и сам — он был уверен, что женщинам это нравится.

Думаю, разговор о мужских проблемах, мужской идентичности, мужском разнообразии — то, чего мне не хватало, когда я был подростком. Когда я выглядел для окружающих как девушка, я чувствовал себя более защищенным от травли, психологической и физической агрессии, от армии и сопряженного с ней насилия, от завышенных ожиданий, которые постоянно предъявляют к мужчинам. Но угробленное здоровье и выкорчеванная сексуальность — слишком дорогая цена. При этом трансгендерный переход (в том числе операции) действительно необходим некоторым людям, но он всегда должен быть продиктован только глубокой внутренней потребностью и ничем больше. Человек должен понимать, на что идет, обладать всей полнотой информации и видеть перед собой альтернативные пути решения жизненных проблем.

Где трансгендерные люди могут найти поддержку

«Транс* коалиция на постсоветском пространстве» — информационно-ресурсная платформа в защиту прав трансгендерных людей, которая объединяет активисток и активистов из постсоветского пространства.

«Т-Действие» — проект, который реализуют сами транс-люди для транс-людей и их близких. Основные направления работы: развитие и поддержка трансгендерного сообщества, просвещение и информирование общества, доступ к медицинской помощи и профилактика ВИЧ среди транс-людей.

«Проект правовой помощи трансгендерным людям» — правозащитный некоммерческий проект. Его сотрудники оказывают бесплатную правовую помощь в смене документов и решении сопутствующих юридических вопросов трансгендерным людям из любых регионов России. Кроме того, здесь можно получить консультации по семейным правам трансгендерных людей, по вопросам сохранения тайны частной жизни и дискриминации транс-людей в России.

«Детранзишн. Detransition» — группа, где люди делятся своим опытом обратного перехода и выкладывается вся доступная информация по теме.

«Центр Т» — московская инициативная группа, которая помогает трансгендерным и небинарным людям, тем, кто находится в гендерном поиске, людям, проходящим детранзишн, а также их родным и близким. Здесь можно получить психологическую и информационную помощь.

Источник

Adblock
detector