экономика гулага книга пол грегори

Экономика гулага книга пол грегори

В главе рассматриваются основные количественные и качественные показатели советской экономики принудительного труда, ее отраслевая структура и взаимосвязь с экономической системой СССР в целом. Ставится вопрос об эффективности принудительного труда заключенных и его значения для советской индустриализации.

default

В монографии рассмотрены социальные факторы эффективности труда рабочих и инженеров в советской промышленности: улучшение содержания труда, условий и организации труда, совершенствование профессиональной подготовки работников и др. На основе анализа данных социологического исследования предложены конкретные пути повышения эффективности труда.

Дугадко Матвей Зайвельевич в 40-50 е годы работал начальником ОРСа Березниковского азотно-тукового завода, а завод играл ключевую роль в жизни города. В годы войны руководители предприятий получили дополнительные права в хозяйственной деятельности. Они имели возможность заниматься прямым продуктообменом с совхозами и колхозами, производить самостоятельные закупки продовольствия, более того, контролировать деятельность сельскохозяйственных предприятий. В этих условиях М. Дугадко проявил недюжинные деловые способности. Он настолько эффективно маневрировал ресурсами, что был в состоянии реализовать в системе ОРС купленный в совхозе картофель по ценам на четверть ниже закупочных. Против Матвея Дугатко выступил журналист газеты «Звезда» по городу Березники Михаил Данилкин, опубликовавший в газете «Звезда» от 4 апреля 1948 г. фельетон, который должен был стать началом уголовного дела против начальника ОРСа. Но случилось иначе. Талантливого хозяйственника Дугадко старались защитить. Последовала длительная борьба. В конце концов, Матвея Дугадко посадили. Но и в лагере его хозяйственные способности нашли свое применение.

В работе раскрываются особенности становления и экономических взглядов Я.А. Кронрода в эпоху политической экономии социализма. Формулируются новые положения с обществоведческой точки зрения.

Исследование формирования и предвоенного развития советской карательной системы, лагерей и спецссылки.

В книге раскрываются многогранные аспекты деятельности советского политэконома Якова Абрамовича Кронрода (1912-1984).

Представленный может быть интересен как взгляд на обсуждаемые вопросы «человека со стороны»: экономическая кибернетика по базовому образованию, имеющего опыт как работы в Госплане СССР всего периода застоя (1970—1986), так и преподавания так называемой современной экономической теории («мейнстрима»).

Статья посвящена использованию рабского труда в международном праве и его отграничение от принудительного труда.

Статья содержит анализ историографии тайной полиции в Российской империи. Выявляя подходы историков к данной теме и способы их работы с историческими свидетельствами, автор показывает негативные следтвия политической актуальности и процесса герметизации знаний о государстве. Ревизия историографического наследия позволяет автору освободить восприятие темы от созданных в разные времена и в разных условиях «квазиочевидностей». Одновременно обращается внимание на наличие богатого комплекса делопроизводственных докуменов полицейского ведомства, сохранившихся в Государственном архиве Российской Федерации. Предлагая неоинституциональный подход к их анализу, автор показывает очевидные и латентные информационные возможности обнаруженных документов.

Курс лекций знакомит читателей с одним из важнейших направлений современной социологической теории — социологией знания, связанной с проблемой конструирования социальной реальности. В книге рассматриваются генезис и эволюция понятий «реальность», «знание» и «прошлое», их философская и социологическая концептуализация и взаимосвязь в рамках феноменологической социологии знания. Показывается, как общие принципы формирования темпоральной картины мира реализуются на уровне отдельных типов или форм знания — архаичного знания, религии, философии, идеологии. Подробно обсуждается специфика исторической науки, включая проблемы спецификации предмета истории и конструирования целостной картины прошлого в ведущих исторических школах и направлениях.

Для студентов и аспирантов, преподавателей и специалистов в области социологии и других наук о человеке и обществе, для всех интересующихся социологией и историей.

Допущено Министерством образования и науки РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению подготовки “Социология”.

Рассказанная Платоном в «Тимее» и «Критии» история о великолепной и бесследно поглощенной пучиной цивилизации на многие века поразила воображение европейцев. Пока филологи спорили о мотивах и смысле платоновского мифа, политики, авантюристы и мечтатели всячески пытались найти для сказки реальную почву.

Известный французский исследователь античности Пьер Видаль-Наке прослеживает в своей книге разнообразные попытки идеологической и геополитической инструментализации платоновского мифа. Российский коллега автора Юрий Литвиненко дополнил книгу главой об идейных судьбах Атлантиды в России.

Книга адресована широкому кругу читателей, всем интересующимся античностью и ее рецепцией.

Опираясь на отечественный и зарубежный опыт, автор пытается показать влияние социальной политики советского периода на становление и развитие социального государства на разных его этапах в ведущих странах Запада, а также последствия разрушения СССР для современного состояния и перспектив социального государства в мире.

В книге описывается многостороннее развитие базовых представлений о прошлом своей страны и Европы в Российской империи второй половины XVIII — начала ХХ века. В отличие от традиционного историографического рассмотрения, сосредоточенного только на эволюции академической науки, авторы исходили из более комплексного подхода, основанного на реконструкции ключевых понятий и механизмов исторической культуры страны (включая сферу образования, деятельность церкви и духовных школ, музеев, исторических обществ и археографических учреждений, региональных сообществ и т.д.). Изучение исторического знания органично дополняется развернутыми очерками об эволюции исторического сознания (с учетом его рецептивных и творческих компонентов), а также о динамике исторического воображения (в русском искусстве и литературе XVIII–XIX веков).

Монография подготовлена к юбилею директора ИГИТИ, ординарного профессора НИУ ВШЭ И.М. Савельевой.

Анализ современного общества, пронизанного медиа, ведется с позиций этнометодологического подхода и представляет собой попытку ответа на кардинальный вопрос: что представляют собой наблюдаемые упорядоченности событий, транслируемых массовыми посредниками. Исследование ритуалов идет по двум основным направлениям: во-первых, в организационно-производственной системе медиа, ориентированной на постоянное воспроизводство, в основе которого лежит трансмиссионная модель и различение информация/неинформация и, во-вторых, в анализе восприятия этих сообщений аудиторией, представляющей собой реализацию ритуальной, или экспрессивной, модели, результатом которой является разделенный опыт. Это и означает ритуальный характер современных медиа.

В данной научной работе использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта № 10-01-0009 «Медиаритуалы», реализованного в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2010-2012 гг.

Представлены результаты кросскультурного исследования взаимосвязи социального капитала и экономических представлений у русских (N=150) и китайцев (N=105). Выявлены различия в социальном капитале и экономических представлениях русских и китайцев. В обеих группах социальный капитал позитивно взаимосвязан с «продуктивными» экономическими представлениями и большинство взаимосвязей схожи по своей логике, однако существуют и культурная специфика.

Человечество переживает смену культурно-исторических эпох, что связано с превращением сетевых медиа в ведущее средство коммуникации. Следствием «дигитального раскола» оказываются изменения в социальных разделениях: наряду с традиционным «имущие и неимущие» возникает противостояние «онлайновые (подключенные) versus офлайновые (неподключенные)». В этих условиях теряют значение традиционные межпоколенческие различия, решающим оказывается принадлежность к той или иной информационной культуре, на основе которой формируются медиапоколения. В работе анализируются многообразные последствия осетевления: когнитивные, возникающие при использования «умных» вещей с дружественным интерфейсом, психологические, порождающие сетевой индивидуализм и нарастающую приватизацию общения, социальные, воплощающие «парадокс пустой публичной сферы». Показана роль компьютерных игр как «заместителей» традиционной социализации и образования, рассматриваются превратности знания, теряющего свое значение. В условиях избытка информации самым дефицитным на сегодня человеческим ресурсом оказывается человеческое внимание. Поэтому новые принципы ведения бизнеса можно определить как менеджмент внимания.

В данной научной работе использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта № 10-01-0009 «Медиаритуалы», реализованного в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2010–2012 гг.

Источник

Экономика СССР 1929-1955 годы. Причины феноменального роста

picture 42168 1584996239

Несколько меньше этот рост был, когда экономическую политику определял Витте, больше, когда ее определял Столыпин.
Потом была Первая Мировая, затем Гражданская, «военный коммунизм». Страна только падала вниз. Причем, стремительно деградировала.

Затем был период восстановительного подъема экономики с 1921 по 1928 годы, НЭП, в рамках этой восстановительной модели.

Экономика росла, но было видно, уже в 1925-1927 годы, что эта модель затухала, она себя исчерпывала.
Это уже потом, с другого уровня, экономика стала расти на 13,8% в течение 20 лет!

За счет чего был рост экономики?

Но ни один Кан был такой фигурой. Лучший архитектор, строитель
из Германии Эрнст Май. Он работал с 1930 по 1933 годы.

20 городов, построенных или перестроенных в СССР в 1930-е годы, спроектировал и организовал строительство Эрнст Май.
Это выросшие в современные промышленные Магнитогорск, Нижний Тагил, Новокузнецк и другие.

В итоге почти 30 000 иностранных высококвалифицированных специалистов приехали в СССР.

Какой вывод? Выгоднее привозить к себе в страну мозги и импортировать к себе технологии, человеческий капитал, чем импортировать финансовый капитал и тем более импортировать сырье.

Еще одним краеугольным камнем быстрого роста экономики СССР был частный бизнес, который существовал в то время в форме артелей.

Финансы. Была создана система, когда были отделены безналичные и наличные деньги. Безналичные деньги, которые были изолированы от наличных, выполняли функцию меры стоимости и средства платежа, обеспечивали с денежной стороны процесс строительства новых предприятий и темпы капиталовложений, которые, были просто феноменальные. Это был инвестиционный рубль, который позволял при наличии материальных ресурсов вообще не иметь такой проблемы, как отсутствие денег.

Возвращаясь к промкооперации, к артелям. 114 тысяч ар­те­лей было к се­ре­дине 1950-х годов, 2 мил­ли­о­на че­ло­век было во­вле­че­но в это дви­же­ние, ра­бо­та­ли в ар­те­лях.
Объем про­из­вод­ства ар­те­лей со­став­лял 6% эко­но­ми­ки, 9% про­мыш­лен­ной про­дук­ции. Ре­ги­стри­ро­ва­ли их за один день, на 2 года осво­бож­да­ли от нало­гов, давали кре­ди­ты под 3%, были спе­ци­аль­ные научно-сель­ские институ­ты, спе­ци­аль­ные кон­струк­тор­ские бюро и ла­бо­ра­то­рии, для того чтобы раз­ви­вать тех­но­ло­гии.

Личные под­соб­ные хо­зяй­ства. 85% яиц, 71% кар­то­фе­ля, 67% молока, 52% мяса, почти 50% овощей про­из­во­ди­ли личные под­соб­ные хо­зяй­ства.
Они, по сути, кор­ми­ли страну.

Людям давали до гек­та­ра земли, 2-3 коровы, 2-3 сви­но­мат­ки, до 25 овец, неогра­ни­чен­ное ко­ли­че­ство птиц и кро­ли­ков. Часть до­хо­дов жи­те­лей села (до 80%) фор­ми­ро­ва­ли не кол­хо­зы, а личные под­соб­ные хо­зяй­ства.

Инфляции, как таковой, не было. Цены снижались, потому что работал антизатратный механизм.

Особенно после войны это на полную мощность заработало. Каждый год цены снижались, было ежегодное плановое задание всем без исключения предприятиям снижать издержки.
Задание было на 3-5%, снижали на 5-8%. При этом половину от снижения издержек доставалось самому предприятию. 77% работников работали на сдельной оплате труда.
Мощнейшие материальные стимулы были в той экономике!

. А, начиная с конца 1950-х и начала 1960-х, произошла просто тупая ликвидация артелей и личных подсобных хозяйств. Просто ликвидировали. Лик­ви­да­ция ар­те­лей началась с апреля 1956 года, когда вышло по­ста­нов­ле­ние пра­ви­тель­ства №474. Оно на­зы­ва­ет­ся «Реорганиза­ция про­мыс­ло­вой ко­опе­ра­ции».

А 4 ок­тяб­ря 1965 (через год после снятия Хру­ще­ва) года вы­хо­дит по­ста­нов­ле­ние пра­ви­тель­ства, ко­то­рым по­ка­за­тель сни­же­ния се­бе­сто­и­мо­сти вообще ис­клю­ча­ет­ся из числа пла­но­вых.

Вот в эти 2 приема, в эти два ре­ше­ния, эко­но­ми­ка из ан­ти­за­трат­ной была про­грам­ми­ро­ва­на в за­трат­ную.

С 1956 года созданная экономическая система в СССР демонтировалась, никаких положительных инноваций не происходило. Какие-​то проекты удачные реализовались, но сама система, только ухудшалась. В 1970-1980-х все затухало, но, тем не менее, средний годовой рост был 5%, то есть запас прочности ранее созданной экономической системы был столь мощный, что он 5% выдавала.

Что же дала экономика СССР 1929-1955 годов стране?

1. Эко­но­ми­ка СССР росла с 1929 по 1955 годы на 13,8% каждый год, за исклю­че­ни­ем во­ен­ных лет.

2. Чис­лен­ность на­се­ле­ния с 1929 по 1955 годы уве­ли­чи­лось на 46 миллионов че­ло­век. При том, что внутри этого пе­ри­о­да была кро­ва­вая война, ко­то­рая унесла 28 мил­ли­о­нов жизней наших людей. А по итогу на 46 миллио­нов чис­лен­ность уве­ли­чи­лась.

3. Про­дол­жи­тель­ность жизни уве­ли­чи­лась до 66 лет. Сейчас часто говорим о том, что по про­дол­жи­тель­но­сти жизни в общем-то ме­рит­ся вся сово­куп­ность го­су­дар­ствен­ных усилий, эф­фек­тив­но­сти эко­но­ми­ки, интеграль­ные по­ка­за­те­ли.

4. Эко­но­ми­ка ГУЛАГа была убы­точ­ной, се­бе­сто­и­мость еди­ни­цы продукции, вы­пус­ка­е­мой в рамках ГУЛАГа, была выше, чем се­бе­сто­и­мость единицы про­дук­ции воль­но­на­ем­но­го труда и из­держ­ки на со­дер­жа­ния ГУ­ЛА­Га­пре­вы­ша­ли ту отдачу, доход в этом сег­мен­те эко­но­ми­ки.

1. В основе всего было ка­че­ствен­ное пла­ни­ро­ва­ние на основе самых совре­мен­ных ме­то­дов го­су­дар­ствен­но­го пла­ни­ро­ва­ния, когда пол­но­стью про­счи­ты­ва­лись про­из­вод­ствен­но-тех­но­ло­ги­че­ские це­поч­ки, на­чи­ная от добычи сырья и за­кан­чи­ва­я­ко­неч­ным про­дук­том Все это ра­зум­но со­пря­га­лось между собой. По сути, в основе был проект раз­ви­тия страны, ко­то­рый затем был ре­а­ли­зо­ван. И эко­но­ми­ка страны была по­стро­е­на, как единое целое. Вы­ра­жа­ясь со­вре­мен­ны­ми ана­ло­ги­я­ми, со­вре­мен­ным языком, как единая го­су­дар­ствен­ная кор­по­ра­ция.

2. Была со­зда­на уни­каль­ная фи­нан­со­вая модель, в рамках ко­то­рой наличные деньги были от­де­ле­ны от без­на­лич­ных. Так на­зы­ва­е­мая, двухконтурная де­неж­ная модель, поз­во­ляв­шая за счет без­на­лич­ных денег в огром­ных объ­е­мах осу­ществ­лять ка­пи­та­ло­вло­же­ния, не имея, по сути, даже такой про­бле­мы, как нехват­ка денег, в случае, если план по­ка­зы­вал, что материаль­ных ре­сур­сов, че­ло­ве­че­ских ре­сур­сов, ин­фра­струк­ту­ры до­ста­точ­но, чтобы со­зда­вать и стро­ить новые пред­при­я­тия. А пе­ре­се­че­ние безналичных и на­лич­ных денег было только в одном месте – в фонде о­пла­ты труда. Это двух­кон­тур­ная фи­нан­со­вая модель.

3. Лучшие мозги мира ор­га­ни­зо­ван­ным об­ра­зом были при­вле­че­ны для созда­ния новой эко­но­ми­ки в России. По сути, го­су­дар­ством был организован приток мозгов. Не отток (есть такое по­ня­тие «отток мозгов»), а приток. Непо­сред­ствен­ные но­си­те­ли тех­но­ло­гий и луч­ше­го управленческо­го опыта из США, из Гер­ма­нии из Ве­ли­ко­бри­та­нии, из Италии были при­вле­че­ны в Россию, ра­бо­та­ли здесь и прак­ти­че­ски осу­ществ­ля­ли проекти­ро­ва­ние, ор­га­ни­за­цию всех этапов стро­и­тель­ства новых пред­при­я­тий. А наши оте­че­ствен­ные спе­ци­а­ли­сты у них учи­лись, и спустя время, самостоя­тель­но смогли выйти еще на более вы­со­кий уро­вень.

Вот, довольно кратко я рассказал про экономику СССР 1929-1955 годов, чего страна достигла и от чего действительно тупо, бездарно отказалась.

Источник

Некоторые думают, что ГУЛАГ помог индустриализации и экономике СССР. На самом деле все наоборот

60 лет назад приказом по Министерству внутренних дел СССР было расформировано Главное управление лагерей, ГУЛАГ — зловещая система тюрем, колоний и лагерей, самое жуткое порождение сталинского тоталитаризма, уничтожившее около 1,6 млн человек. Сегодня, когда сталинизм снова водружается на пьедесталы, мы сталкиваемся с безапелляционными утверждениями о том, что деятельность ГУЛАГа как организатора массового подневольного, рабского труда оправдана массированной индустриализацией, подготовкой к войне и послевоенным восстановлением. Факты говорят об обратном: лагерная система не просто была экономически непродуктивой, убыточной — она вредила задачам индустриализации.

ГУЛАГ: начало

Система ГУЛАГа начала формироваться на рубеже 1920-30-х годов в связи с коллективизацией, раскулачиванием и огромным притоком репрессированных. Первоначально речь шла о создании на отдаленных территориях страны лишь нескольких лагерей в дополнение к единственному тогда Соловецкому. Они должны были принять до 50 тыс. человек, но численность заключенных резко увеличилась — на сотни тысяч человек. Куда их девать, сначала было непонятно. Лагерное начальство заключало договоры с различными предприятиями и передавало им дармовую рабсилу, в основном на строительные работы и лесозаготовку.

Поворотный момент в становлении ГУЛАГа — строительство Беломорско-Балтийского канала, начавшееся во второй половине 1930 года. Здесь лагерная экономика впервые проявила свои «преимущества»: насильственное и быстрое сосредоточение больших, до 100 тыс. человек, трудовых масс и их нещадная эксплуатация привели к тому, что канал был построен всего за два года.

Историк Олег Хлевнюк отмечает: «Экономика принудительного труда выполняла следующие функции, осуществление которых было невозможно (или почти невозможно) при помощи „обычных“ методов принуждения и стимулирования трудовой деятельности. Во-первых, она обеспечивала развитие тех отдаленных, труднодоступных регионов, отличавшихся крайне неблагоприятными климатическими условиями и отсутствием элементарной первоначальной инфраструктуры, привлечение в которые вольнонаемных работников требовало значительных средств. Во-вторых, она поставляла чрезвычайно мобильную рабочую силу, легко перебрасываемую с объекта на объект в зависимости от потребностей государства. В-третьих, эту рабочую силу можно было эксплуатировать практически без ограничений, вплоть до полного истощения. В-четвертых, угроза попасть в жернова ГУЛАГа „дисциплинировала“ „свободных“ работников. В-пятых, существование значительной прослойки заключенных и других „спецконтингентов“ снижало давление на скудный потребительский рынок, облегчало решение острейших социальных проблем, например, жилищной».

Еще до завершения строительства Беломорско-Балтийского канала было принято решение об использовании труда лишенных свободы на строительстве канала Москва-Волга, Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, на освоении месторождений угля и нефти Печорского бассейна, для форсирования золотодобычи на Колыме, инфраструктурного развития Дальнего Востока, Средней Азии.

В годы «большого террора», 1937-1938-й, контингенты колоний и лагерей выросли с 1,2 до почти 1,7 млн человек, а к началу Великой Отечественной войны — до 2,3 млн. Во время войны около полумиллиона человек были освобождены из-за эвакуации лагерей или отправлены на фронт, более 1 млн — умерли от болезней и истощения. Даже с учетом притока новых заключенных, в том числе представителей «неблагонадежных» национальностей и военнопленных, численность заключенных на конец войны сократилась почти до уровня перед «большим террором». По оценкам НКВД, во втором полугодии 1945 года недостаток рабочей силы на предприятиях наркомата составлял 750 тыс. человек. К началу 1950-х, в связи с возобновившимися репрессиями, число узников ГУЛАГа стабилизировалось на уровне 2,5 млн человек, из них трудоспособных — около 2 млн, примерно девятая часть от числа вольнонаемных работников. (Правда, как подчеркивает историк Андрей Суслов, такой труд вряд ли можно назвать вольнонаемным в полном смысле слова: «Труд колхозника, почти ничего не получавшего за свои трудодни и не имевшего права покинуть колхоз, или труд заводского рабочего, фактически прикрепленного к предприятию: по большому счету, вольного труда в СССР не существовало, имелись лишь разные градации труда принудительного»).

Если во время войны ГУЛАГ сосредоточился на возведении металлургических заводов и аэродромов, выпуске военного обмундирования и боеприпасов, то после снова занимал ведущие и исключительные позиции в железнодорожном и гидротехническом строительстве, лесозаготовках, а также в золотоплатиновой и асбестовой промышленности, в добыче алмазов и апатитов, в производстве олова и никеля, в строительстве нефтеперерабатывающих предприятий и объектов «атомного проекта», в рамках которого большую роль играли также так называемые «шарашки» — закрытые конструкторские бюро. Значительная часть заключенных занималась сельским хозяйством и выпуском товаров широкого потребления.

Бессмыслица террора

Казалось, ГУЛАГу под силу любые хозяйственные задачи. Но какой ценой? Неэффективность ГУЛАГа была головной болью руководства системы лагерей.

Во-первых, затраты на заключенных не покрывались отдачей от их эксплуатации. В начале 1950-х замминистра внутренних дел Василий Чернышев в своих отчетах «наверх» признавал: содержание заключенных обходится очень дорого, и во многих случаях убыточно для производства и строительства, «учреждения, содержащие заключенных, в связи с убытками на производстве и строительстве не могут оплатить необходимое продовольствие, вещевое снабжение или капитальные работы».

Эта диспропорция становилась особенно выпуклой в период «большого террора» второй половины 1930-х и в конце 1940-х, когда в полный рост вставала проблема «излишков» заключенных. Приходилось отвлекать ресурсы на этапирование, срочное строительство новых лагерей, организацию управления (плюс 10% от расходов на содержание заключенных), охраны и надзора (плюс еще 20-25%), на обеспечение заключенных одеждой, обувью, питанием и так далее. Неготовность ГУЛАГа к наплыву новых заключенных приводила к их высокой смертности.

Руководителям ГУЛАГа советская власть помогала расстрелами. «Кризисное состояние лагерей и невозможность хозяйственного использования дополнительных сотен тысяч заключенных были важной причиной небывалого количества смертных приговоров. За полтора года, с августа 1937-го до ноября 1938 года, были расстреляны, по официальным данным, почти 700 тыс. человек. Значительную часть из них, как показывают списки расстрелянных, составляли трудоспособные мужчины, квалифицированные специалисты и рабочие, которых постоянно не хватало на объектах НКВД», — сообщает историк Олег Хлевнюк.

Во-вторых, каким бы жестоким ни было принуждение, производительность рабского труда была, естественно, низкой.

Еще в 1939 году Госбанк заключал, что эффективность выполнения строительно-монтажных работ на стройках ГУЛАГа почти в четыре раза ниже, чем на стройках Наркомата по строительству, при этом строительные механизмы использовались хуже в три раза.

И хоть подневольный труд постепенно механизировался (с довоенного времени к началу 1950-х объем механизированных земляных работ вырос в полтора раза, на заготовке и вывозке леса — вдвое, а количество экскаваторов на стройках НКВД—МВД увеличилось в шесть раз, почти до тысячи единиц), лагерная экономика продолжала держаться преимущественно на тяжелом, низкопроизводительном физическом труде заключенных и, «предоставляя» их другим секторам советской экономики, «заражала» их таким же наплевательским отношением к техническому прогрессу. При этом, по официальным данным начала 1950-х годов, норму выработки не выполняли около 30% заключенных, занятых на сдельных работах. Для сравнения: у вольнонаемных доля не справляющихся с планом доходила до 10%.

В-третьих, рекордные экономические показатели достигались за счет хищнической эксплуатации природных ресурсов. Олег Хлевнюк приводит такие данные: если в 1928–1933 годах на Колыме было добыто 1937 кг золота, то за 1934–1936 годы — более 53 тонн, а в 1937 году — 51,5 тонны. Вместе с тем, если с 1935-го по 1938 год, благодаря разработке наиболее богатых месторождений, среднее содержание золота составляло от 19 до 27 граммов на кубический метр промытых песков, то в 1946–1947 годах — уже только около 7 граммов, что вело к снижению объемов добычи и удорожанию золота.

Отношение к заключенным как к неисчерпаемому ресурсу почти ничего не стоящей (хотя, как мы убедились, это было совсем не так) рабочей силы вело к принятию совершенно неоправданных — ни с хозяйственной, ни со стратегической, ни тем более с экономической точек зрения — проектов и программ. Несколько примеров. К 1938 году протяженность начатых, но законсервированных железных дорог, которые в значительной части прокладывались силами заключенных, приближалась к 5 тыс. километров. В 1940 году было остановлено строительство Куйбышевского гидроузла, начатое тремя годами раньше. В том же году пропускная способность уже сданного Беломорско-Балтийского канала использовалась лишь на 44%, а в 1950 году — вообще на 20%. Наиболее яркий пример послевоенной гигантомании пополам с бесхозяйственностью — законсервированная железная дорога Чум—Салехард—Игарка.

За каждым таким «начинанием» — тысячи загубленных человеческих жизней, не говоря о миллионах и миллиардах рублей. Деньги были выброшены на ветер, следовательно, другие сферы, такие как отсталые сельское хозяйство и жилстрой, этих денег не увидели, оставшись едва ли не на доиндустриальном уровне. «Действительно, многие объекты, возведенные заключенными, было очень трудно или почти невозможно строить при помощи вольнонаемных рабочих, однако была ли необходимость строить эти объекты вообще? — вопрошает Олег Хлевнюк. — Формально затраты на строительство и эксплуатацию таких предприятий повышали общие показатели экономического развития. Фактически они тормозили реальную индустриализацию».

Коррупция по-сталински

Отдельно нужно сказать о коррупции в ГУЛАГе. Архивная документация и исследования историков вдребезги разбивают представления о том, что «при Сталине был порядок».

Характерные особенности лагерной системы — удаленность от вышестоящих инстанций, изолированность и, следовательно, бесконтрольность — способствовали расцвету приписок и хищений. Тем более что многие стройки НКВД—МВД финансировались без проектов и смет, по фактическим расходам, а заработная плата лагерных администраторов была настолько непривлекательна, что на работу в лагеря зачастую направлялись худшие работники МВД, многие — в наказание за некомпетентность, разгильдяйство и злоупотребления.

Изобретательность, наглость преступников и масштабы воровства впечатляют.

Рассказывает американский исследователь ГУЛАГа Дж. Хейнцен: «Бухгалтер из Каргопольского лагеря заработал более 27 тыс. рублей, посылая подложные письма родственникам заключенных, в которых просил снимать деньги с их личных счетов и пересылать в лагерь. В Белорусской ССР несколько бухгалтеров и кассиров были вовлечены в тщательно спланированное мошенничество с подделкой документов. Преступники получили доход в размере 90 тыс. рублей, составляя платежные ведомости на фиктивные должности и даже создавая фиктивные рабочие бригады, зарплата которых попадала в руки мошенников. Некий начальник конвоя ефрейтор Царегородцев переправил несколько тонн угля в ближайший город и продал его на „черном рынке“. Главный бухгалтер Иркутского управления Дальстройснаба МВД, подавая счета на подпись лагерной администрации, оставлял немного места перед вписанной суммой. Таким образом, подписанный счет на 7 тыс. руб. он легко превращал в счет на 47 тыс., попросту дописав цифру 4 перед цифрой 7000. При помощи этого трюка бухгалтеру удалось присвоить 340 тыс. рублей. Работники лагерей (в том числе и члены партии) иногда объединялись с заключенными для совершения краж. Начальник подкомандировки лагерного пункта, кандидат в члены ВКП (б) Москалев и другие служащие при содействии работавших на кухне заключенных совершили хищение сотен килограммов хлеба, муки и других продуктов».

Ежегодный ущерб от хищений составлял десятки миллионов рублей. Кроме того, в системе ГУЛАга процветала теневая торговля льготами, должностями и дефицитными товарами, растраты, взяточничество. Руководство ГУЛАГа прикладывало немало усилий — устраивало внезапные проверки, вербовало информаторов из числа заключенных (на сентябрь 1947 года их насчитывалось почти 140 тыс.), каждый год под суд шли тысячи злоумышленников. Но осведомителей запугивали, убивали или подкупали продуктами питания, более легкими условиями работы и другими благами, проверки носили выборочный характер и не могли выявить большинство эпизодов растрат и хищений — и государство оказалось бессильно искоренить вседозволенность «на местах».

«Коррупцию в ГУЛАГе стоит рассматривать как часть более широкого общегосударственного феномена, являвшегося одной из основных черт советской экономической и общественной жизни на протяжении всего периода правления Сталина и после его смерти, — пишет Хейнцен. — Природа сталинской экономики, с ее национализированной собственностью и инфраструктурой, строго централизованной системой планирования, хроническими дефицитами и однопартийной монополией на власть, дала бюрократам великое множество возможностей и стимулов к наживе за государственный счет. 1940–50-е годы отмечены коррупцией на всех уровнях общественной и экономической жизни Советского Союза. Советские чиновники обогащались и нарушали законы множеством различных способов».

Свобода сильнее

Советское правительство и руководители лагерной системы трезво оценивали неэффективность ГУЛАГа, и с самого начала закладывали целый набор мер, стимулирующих производительность труда: объявление заключенным благодарности с занесением в личное дело, выделение нескольких дней отдыха по окончании «ударных» работ, выдача премиального вознаграждения деньгами, усиленным продовольственным пайком или вещами, улучшение жилищных и бытовых условий (предоставление дополнительных личных свиданий, свободных прогулок, права получения и отправления корреспонденции вне нормы и очереди и так далее).

Наиболее действенным стимулом были зачеты рабочих дней при перевыполнении плановых заданий: один рабочий день засчитывался за полтора-два, таким образом сокращался срок заключения. Однако в 1938 году Сталин наложил запрет на эту форму поощрения. «Нельзя ли повернуть дело по-другому, чтобы эти люди оставались на работе — награды давать, ордена, может быть? — заявил он на заседании Президиума Верховного Совета СССР. — А то мы их освободим, вернутся они к себе, снюхаются опять с уголовниками и пойдут по старой дорожке. В лагере атмосфера другая, там трудно испортиться… Семью нужно дать им привезти и режим для них изменить несколько, может быть, считать их вольнонаемными. Как у нас говорилось — добровольно-принудительный заем, так и здесь — добровольно-принудительное оставление».

Историк Леонид Бородкин описывает, на каких условиях 9 тыс. заключенных-ударников труда переводились на ограниченно-свободное проживание в зоне строительства БАМа: «Им выплачивалась зарплата как вольнонаемным рабочим, разрешалось совместное проживание с семьями, изъявившими желание переехать на постоянное жительство в район строительства Байкало-Амурской магистрали (при этом расходы, связанные с переездом, питанием в пути и перевозкой имущества этих семейств относились за счет государства). Сельхозбанк предоставлял переведенным на свободное проживание с семьями кредит на строительство жилых домов сроком на 10 лет, им отводились необходимые земельные участки. Эти семьи освобождались от всех налогов, сборов и государственных поставок сроком на 10 лет, с них снимались все недоимки по сельхозналогу, культсбору, страховым платежам и обязательным поставкам сельхозпродуктов, числившиеся за ними по прежнему месту жительства. Наконец, Сельхозбанк СССР обязан был выдать всем переведенным на свободное проживание с семьями долгосрочный кредит сроком на 5 лет на покупку коров».

На первое полугодие 1950 года, приводит данные Олег Хлевнюк, среднемесячная численность вольнонаемных работников на основном производстве и в бессмысленном капитальном строительстве МВД (без вольнонаемного состава управления лагерей) составляла 660 тыс. человек, или без малого 40% общей численности всех работающих.

Если говорить о заключенных, то средств на их охрану не хватало, поэтому широкое распространение получило так называемое «расконвоирование» — освобождение от охраны и разрешение свободно перемещаться вне лагерных зон. А в марте 1950 года руководство МВД в целях повышения производительности труда и рентабельности производства добилось введения для лагерных рабочих заработной платы. Таким образом, лагерная экономика фактически входила в русло гражданской.

Совет министров СССР ввел оплату труда заключенных во всех исправительно-трудовых колониях и лагерях, за исключением особых, где содержались «политические». Всем работающим заключенным зарплата выплачивалась исходя из пониженных тарифных ставок и должностных окладов, с применением премиальных, установленных для рабочих, инженерно-технических работников и служащих в соответствующих отраслях. Из заработной платы заключенных удерживалась стоимость гарантированного питания, выдаваемой одежды и обуви и подоходный налог. Несколько позже бригады заключенных, полностью или сверх плана выполнявшие производственные задания и соблюдавшие лагерный режим, перевели на выплату всего заработка, без вычетов за гарантированное питание, члены таких бригад питались в платных столовых за счет личного заработка. Если же заработок работающего заключенного был меньше суммы причитающихся с него удержаний, на руки ему выдавалось не менее 10% фактического заработка (позднее, из-за злоупотреблений «халявщиков», гарантированный минимум выдавался только в случае выполнения нормы выработки). Кроме того, на многих объектах МВД возобновлялись зачеты рабочих дней, то есть механизм сокращения срока заключения для «ударников труда».

В то же время устанавливался новый порядок премирования лагерных администраций: отныне поощрялись лишь «особо отличившиеся на работе и обеспечившие хорошие показатели трудового использования контингента и доходности лагерных подразделений». Вместе с тем лагерным администрациям предписывалось улучшить работу торговой сети и общественного питания, чтобы «во всех имеющихся ларьках и магазинах постоянно находился установленный ассортимент продуктов питания, пользующихся спросом у заключенных, в количествах, обеспечивающих покрытие полной потребности».

В результате, как указывает Леонид Бородкин со ссылкой на справку орготдела ГУЛАГа, уже во втором квартале 1950 года число невыполняющих нормы выработки снизилось с 35% до 27%, выработка на одного рабочего повысилась на 14%, среднемесячная зарплата выросла с 260 рублей до 285 рублей (средняя месячная зарплата советского рабочего в 1950 году составляла 640 рублей). По итогам 1950 года министр внутренних дел Круглов докладывал: заключенные стали сами следить за загрузкой своего рабочего дня, устранять недостатки в организации проведения работ и технологии производства, ставить вопросы о сокращении численности бригад и звеньев, отказываться от лишних людей, стремясь выполнить работу с меньшим числом работающих, активнее участвовать в изобретательстве и рационализации производства, появился интерес заключенных к повышению квалификации и к переквалификации на ведущие профессии — с целью повышения своего заработка, улучшилось состояние торговли в колониях и лагерях, физическое состояние контингента.

Последний вздох

Но и усовершенствования начала 1950-х не вытянули экономику ГУЛАГа из кризиса нерентабельности. В октябрьской записке министра Круглова на имя Лаврентия Берии в 1950 году говорилось, что на строительстве Волго-Донского канала содержание одного заключенного обходилось в 470 рублей в месяц, тогда как его зарплата составляла около 390 рублей. По итогам первого полугодия 1954 года расходы по содержанию колоний и лагерей превысили доходы от предоставления рабочей силы почти на 450 млн рублей, на покрытие разницы государство выделило лишь 270 миллионов, что «создало в лагерях и колониях финансовое напряжение». В следующем, 1955 году превышение расходов над доходами составило уже 860 млн рублей. При этом ГУЛАГ обеспечивал менее 2,5% от общего объема промышленного производства СССР.

По этому поводу ведомства вели между собою обширную переписку, генерируя огромные потоки документации. Так, за 10 месяцев 1954 года в ГУЛАГ поступил 329501 документ, 259345 документов было отправлено из ГУЛАГа, с учетом приказов и указаний ГУЛАГа, его управлений и отделов, разосланных в периферийные органы, общее количество документов превысило 709 тыс., было израсходовано 5544 килограммов писчей бумаги.

Но единственным реальным способом «свести концы с концами» было удлинение рабочего дня и увеличение норм выработки для заключенных. «Очевидно, что именно возможность сверхэксплуатации заключенных была главным преимуществом лагерной экономики. Однако эта была лишь видимая сиюминутная „выгода“, — объясняет Олег Хлевнюк. — Преждевременная гибель в ГУЛАГе сотен тысяч людей, бессмысленное расточительство в каторжном труде сил и талантов, способных принести несравнимо большую пользу на свободе (жалобы на использование квалифицированных кадров не по назначению, на тяжелых физических работах — одна из самых распространенных тем в ведомственных документах НКВД—МВД), существенно ослабляли трудовой потенциал страны. Кроме того, из общественного производства выпадали многие десятки тысяч работоспособных людей, охранявших заключенных».

Становилось совершенно ясно: ГУЛАГ бессмысленен и даже вреден с точки зрения экономических и хозяйственных интересов страны, единственное его сущностное назначение — быть карательной машиной, мясорубкой террора.

После смерти Сталина правительство прекратило строительство двух десятков различных предприятий и сооружений, «не вызванное неотложными нуждами народного хозяйства», на которые к тому времени уже было потрачено 6,3 млрд рублей, в 1953 году планировалось потратить еще почти 3,5 млрд рублей, а общая сметная стоимость капитального строительства оценивалась более чем в 49 млрд рублей. Вслед за этим последовала широкая амнистия: из 2,5 млн заключенных на свободу вышел 1 млн, в том числе отъявленные уголовники. ГУЛАГ отрыгнул вспышкой насилия, и через семь лет после смерти Сталина и Берии издох сам.

Использованы данные сборника «ГУЛАГ: экономика принудительного труда», издательство «Российская политическая энциклопедия», Фонд первого президента России Б. Н. Ельцина, Москва, 2008 г.

Источник

Adblock
detector